Чёрт. Этого я ожидала. Как, чёрт возьми, мы выберемся, не прибегая к насилию?
Я могла бы заставить его бросить оружие и развернуться. Чёрт, я могла бы заставить их всех подчиниться моей воле. Но прежде чем я успеваю распустить влияние на ничего не подозревающего солдата, Андрас наклоняется вперёд, небрежно упираясь предплечьем в оконную раму.
— Как тебя зовут? — спрашивает он мягким, как масло, голосом.
Я готовлюсь к хаосу, но мужчина отвечает:
— Бишоп. Дрю Бишоп.
— Дрю… Подойди ближе. Опусти оружие.
К моему удивлению, солдат делает, как ему говорят, и подходит достаточно близко, что я вижу его немигающий взгляд. Он, кажется, даже не замечает Люцифера, сидящего на пассажирском сиденье.
— Дрю, ты женат? — Андрас воркует, его слова завёрнуты в шёлк.
— Да, сэр.
— Твоя жена делает тебя счастливым?
— Да, сэр.
— Но ты жаждешь большего, да?
— Да, сэр.
— Так я и думал. — Андрас протягивает руку и кладёт её на щеку мужчины, затягивая его глубже в сети. — Я могу дать тебе то, чего жаждешь, Дрю. Тебе понравится.
— Да, сэр.
— Ведь ты меня хочешь?
— Да, сэр.
— Отзови своих друзей и дай нам проехать, и ты получишь меня. Ты получишь всё что пожелаешь.
Андрас убирает руку, и Дрю отшатывается, отчаянно моргая. Он смотрит на машину впереди и кричит своим соратникам:
— Все нормально, пропустите их.
— Но, сэр… — начинает возражать один из них.
— Я сказал, пропустить, Джонс.
Джонс кивает другим солдатам, и они отступают, давая машине Каина проезд. Дрю оглядывается на Андраса, в его глазах мелькают вожделение и тоска.
— Хороший мальчик. Теперь ты сделаешь то, что должен, чтобы твои друзья не следили за нами. Понял?
— Да, сэр.
— За это будешь вознаграждён. Иди сюда.
Как марионетка на верёвочке, он подошёл ближе, позволяя Андрасу снова погладить его покрытую щетиной щеку. Но на этот раз соблазнительный светловолосый демон притягивает его ближе и прижимается губами к его губам. Остальные солдаты в растерянном ужасе наблюдают, как Дрю стонет, а его тело дрожит от всепоглощающего экстаза. Когда Андрас отпускает его, с губ Дрю срывается слышимый всхлип.
— Это лишь проблеск удовольствия, которое я могу тебе дать. Делай, как я говорю, и получишь моё тело.
Дрю, тяжело дыша, яростно кивает с блеском глазах. Андрас опускает голову в ответ и ставит ногу на газ.
— Ну и ну, — выдаёт Люцифер, когда мы отъезжаем. — Кажется, ты не потерял хватку, красавчик.
— Заткнись, — бормочет Андрас.
Люцифер мрачно усмехается, прежде чем повернуться к заднему сиденью. — Хорошая работа, Николай.
Николай просто кивает, стиснув зубы от гнева. Он ещё не оправился от их жаркого спора после маскарада.
— Приготовьтесь, — приказывает Андрас, нажимая несколько кнопок на приборной панели. — Мы переходим в скрытый режим.
Я с благоговением наблюдаю, как автомобиль перед нами почти исчезает. Если бы не мерцающий, почти маслянистый контур, он был бы совершенно невидим. Затем мы трогаемся, мчимся по засыпанным мусором улицам и маневрируем вокруг блокпостов с безупречной точностью. Если бы я могла закрыть глаза, поклялась, что мы ехали в мощном спортивном автомобиле, а не в шеститонном внедорожнике. Я подавляю растущее беспокойство, только усиливающееся из-за кромешной тьмы, которая окружает нас. Почему не горят фонари? Даже дома и предприятия затемнены. Если бы не люди, достаточно смелые, чтобы слоняться в тени, я бы подумала, что Чикаго превратился в город-призрак.
— Ты чувствуешь запах? — спрашивает Лилит, принюхиваясь.
Люцифер кивает.
— Сера.
— Как думаешь, сколько слабых вторглось в город?
Он пожимает плечами.
— Сотни. Тысячи.
Я делаю вдох и морщусь. Мне показалось, что я почувствовала запах смерти и бедности. Не признаки повышенной активности демонов. Мы следуем за машиной Каина в гараж, который, к моему удивлению, почти пуст, если не считать ободранных и разбитых машин, припаркованных на нижнем этаже.
— Многие люди смогли эвакуироваться. Хорошо, — отмечает Лилит, осматривая машины, скорее всего, проверяя любые признаки скрывающихся.
— Они эвакуировали город? — спрашиваю я.
Она кивает.
— Столько, сколько могли. Но те, кто не мог позволить себе уехать, остались.
Мы с сестрой попали бы под эту категорию. Она бы отказалась уезжать, учитывая, что больницы работают. А я не смогла бы наскрести денег, чтобы сбежать, хотя никогда бы не ушла без неё. Мы бы сидели на корточках в этой хлипкой квартире, и Бренда с битой в руке, и молились, чтобы никто не вломился. Или ещё хуже. И я бы притворялась беспомощной, всё время прокрадываясь в умы незваных гостей и заставляя их обратить злобу на самих себя. Я, вероятно, была бы сильна, чтобы отбиться от первого, кто пришёл за нами, но потом? Кто бы пришёл нам на помощь?