И последний, но, конечно, не менее важный: Джинн, смертоносно молчаливый убийца, мутирует в разгорающийся чёрный дым и горящие пламенем глаза. Каждый шаг, который он делает навстречу толпе меньших демонов, оставляет за собой след сажи. В кино и на телевидении его изображали как того, кого мы знаем как джинна. Но монстр, медленно крадущийся к нашим врагам — не что иное, как сказка. Он — их худший кошмар.
Сем7ёрка бросается в бой, обезоруживая демонов с экспертной точностью, в то время как остальные смотрят на это с благоговением. На самом деле это детская забава. Не без причины они веками защищали этот мир от зла, и, судя по явному ужасу, отражённому в ониксовых глазах меньших демонов, репутация Сем7ёрки опережает их.
Лилит и Андрас, как всегда, бок о бок, бросаются к группе, направлявшейся к офицерам Альянса. Прежде чем они успевают сделать и два шага, на них набрасывается дуэт светловолосых, сбивая с ног и разрушая человеческие тела. Феникс и Джинн сражаются с толпой, с теми, кто решил напасть на нас, кто находится в центре хаоса и отвлекаемся. Они отрезают их, Феникс катапультирует их обратно взмахом крыльев, в то время как Джинн плюёт пламенем, чтобы спрятать нас в круг. Кости сломаны. Кожа в синяках и крови. Но никто не умер.
Мы справились. Мы победили. Когда шансы сложились не в нашу сторону, нам удалось выбраться целыми и невредимыми, при этом спасая человеческие жизни. Но прежде чем мы успеваем произнести хоть слово облегчения, вокруг кружится что-то похожее на вертолёт. Земля дрожит под ногами. И ослепительный свет льётся сверху, как будто небеса разверзлись и пролили на нас святой свет.
Сильный раскат грома, и земля взрывается, посылая пыль и мусор нам в лица. Сем7ёрка бросаются к нам, забыв про добычу, и создают вокруг щит из огня и тьмы. Они опять перекидываются в людей и обнажают оружие, побуждая и нас сделать то же самое. Над нами нависла угроза, и грубая сила и мистические силы не помогут. И, честно говоря, это меня пугает.
Наша первая линия обороны — Сем7ёрка, учитывая, что они лучше обучены. Вторая линия — Николай, Люцифер и Крисиз. А в центре, съёжившись, как хрупкие фарфоровые куклы, стоим Адриэль и я. Нас они сочли самыми слабыми. Или теми, кто больше всего нуждается в защите.
— Что происходит? — резко шепчу я.
Она произносит единственное слово, от которого у меня по спине бегут мурашки.
— Серафимы.
Раздаётся серия звуковых ударов, которые обрушиваются на землю. От первых пяти у меня стучат зубы. От следующих трёх… стучит в голове и звенит в ушах, словно меня ударили кувалдой. Я пытаюсь обхватить голову руками, желая спасти барабанные перепонки, и чувствую, как по шее стекает влага. Я осознаю, что это кровь.
Когда пыль оседает, нас окутывает жуткая тишина… или я оглохла. Но я могу начать различать облики, окружающие нас н расстояния в несколько ярдов. Потрясающе белые крылья, которые почти растягиваются на длину бейсбольного поля, закрывают пути отхода. На это серафимы и надеялись — отвлечь нас демонами, чтобы изолировать. Каждый серафим красивее другого, с длинными волосами, строящимися по спинам волнами, которые, кажется, оживляются призрачным бризом. Их глаза пленительны и ярки, и даже через отутюженные костюмы я вижу накаченные тела. Серафимы великолепны и завораживают больше, чем мне казалось возможным. Глядя на них, у меня буквально болят глаза, и я не знаю, плакать мне или пасть пред ними ниц.
У того, что слева, безупречная кожа цвета слоновой кости и густые каштановые волосы, которые падают на плечи. Я помню его с вечеринки… Того, кто шёл ко мне с выражением любопытства на прекрасном лице. Он склоняет голову набок, будто меня знает, но не может вспомнить откуда. В конце концов, магия Николая, возможно, была сильна, чтобы скрыть мою истинную личность. Хотя это и не оттолкнуло архангела полностью.
Тот, что стоит справа, великолепен, как и ожидалось, но есть одна деталь, которая, безусловно, вводит меня в заблуждение. Это она. Женщина-Серафим. Она такая же статная, как и остальные, и выглядит так, словно может доминировать на любом подиуме Милана. Светлые волосы ниспадают до, дерзко торчащей, груди. Даже приталенный белый костюм делает её знойной и женственной. Черты лица мягкие, идеально ровные. Она — воплощение красоты. Я думала, что Адриэль и Лилит восхитительны, но едва ли могут сравниться с ослепительным существом перед нами.
— Селафиэль, — презрительно шипит Адриэль. Острота этого имени могла резать стекло. Я поворачиваюсь к ней, желая узнать больше информации, но она ничего не предлагает, её внимание сосредоточено на Серафиме, гордо стоящем посередине.