— Сядь, блядь, на место, Деймос.
Его тон убийственен, но в нем есть что-то еще, что заставляет мое тело двигаться по собственной воле. Моя задница снова ударяется о подушку, и я скрещиваю руки на груди, глядя на него.
— Тогда продолжай, о великий.
Он снова закатывает глаза, но предпочитает ничего не комментировать.
— Я следил в даркнете…
— А когда, нет?! — насмехаюсь я.
— На твоем месте я бы начал относиться к этому серьезно, — предупреждает он, что-то нажимая, и на экране появляется новая страница.
Я моргаю один раз. Дважды. Потом качаю головой, потому что то, что я вижу, не может быть реальным.
Клянусь Богом, мой желудок начал выворачиваться.
— Тео, — рычу я, дрожащими руками выхватывая у него ноутбук и подтаскивая его ближе. — Ради всего святого, скажи мне, что это не то, о чем я думаю.
— Это именно то, что ты думаешь.
— Нет, — рявкаю я, отбрасывая его компьютер на середину стола и вскакивая на ноги. — Нет, — кричу я, отказываясь верить в то, что только что увидел. — Этого не может быть. Нет. Нет.
Я отступаю назад, пока не упираюсь спиной в стену. Затем я наклоняюсь, погружая пальцы в волосы, пока образы моей девушки прокручиваются в моей голове, как в кино.
Нет. Этого не может быть.
Она не может продаваться в даркнете.
Не может.
Это должно быть гребаной шуткой.
— Алекс? — Я слышу, как Тео повторяет мое имя, пытаясь вернуть меня, но он словно находится на другом конце туннеля. — Ради всего святого, — ворчит он, прежде чем боль пронзает мое нутро.
— Какого хрена? — выкрикиваю я, хватаясь за живот. — Ты, блядь, ударил меня.
— Ты был в шоке. Как, блядь, мне еще помочь тебе?
Я качаю головой.
— Я… я не…
— Слушай, я знаю, что это не идеально…
— Не идеально? — рычу я. — Девушка, которую я… — Я втягиваю воздух и проглатываю все, что собиралось сорваться с моих губ. — Она, блядь, продается.
Господи. Я слишком сильно пьян, чтобы разбираться с этим.
Обеспокоенные глаза Тео впиваются в меня, когда я откидываюсь на спинку стула и пододвигаю к нему ноутбук.
— Ладно. Как мы это исправим? Я просто куплю ее, верно? — Я не обратил особого внимания на ценник, но даже если у меня денег не хватит, то у нас вместе их будет достаточно.
Нам придется. Я ни за что, блядь, не позволю какому-то другому ублюдку купить ее.
— Нет, — говорит Тео, вытесняя весь воздух из моих легких, и вся надежда, которую я испытывал, уходит вместе с ним. — Слишком поздно. Ее купили.
Время замирает, когда я смотрю на него в недоумении.
— Кто? — шепчу я.
Он качает головой. — Не знаю. Они не афишируют это дерьмо.
— Нет, но они с радостью выставили на продажу восемнадцатилетнюю девственницу.
Я снова на ногах, похмелье забыто, пока я расхаживаю взад-вперед по гостиной.
— Что мне делать, Тео? Скажи мне. Мне нужно, блядь, все исправить.
Он изучает меня несколько секунд, а затем возвращается к компьютеру и нажимает на клавиши.
— Иди, оденься и соберись. Она продалась только сегодня утром. Мы придумаем, как ее перехватить.
Я киваю.
— Да, хорошо. В этом есть смысл, я думаю.
— Я позвоню Тоби, чтобы он приехал и помог мне разобраться в этом. Иди, — говорит он, кивая на спальню позади меня. — И Алекс, — зовет он задолго до того, как я добираюсь до своего чемодана.
— Да?
— Она действительно все еще девственница?
Я сглатываю, ненавидя себя за то, что, черт возьми, допустил, чтобы это все еще было так.
— Да, — неохотно отвечаю я.
— Хорошо. Когда ты получишь ее, могу я предложить тебе исправить это?
— Будем, блядь, надеяться, что у меня будет шанс, — бормочу я про себя, стягивая с ног боксеры в пользу чистой пары. Надеюсь, что к тому времени, как я снова их сменю, она поможет мне их снять.
3
ИВИ
Первое, что я слышу, когда прихожу в себя, — глубокий гул голосов.
На несколько блаженных секунд я забываю, что произошло до того, как все погрузилось во тьму, и думаю, что это просто папа и Дерек разговаривают. Но потом все возвращается.
— Кто-то заплатил за твою невинную пизду немалые деньги, и твоя задача — делать то, что тебе, блядь, говорят.
Мой желудок взбунтовался, и я навалилась на руки, заблевав весь пол.
— Эй, она проснулась, — говорит кто-то.
Подняв руку, я вытираю рот и сажусь, осматриваясь.
Я нахожусь в маленькой комнате. Здесь есть крошечное окно, но перед ним решетка, не позволяющая никому вырваться наружу. А вся остальная часть комнаты — бетон. Холодный, неумолимый бетон. С единственной раковиной в углу и сливом чуть в стороне от центра.