Они всегда старались приезжать в тюрьму с самым бодрым видом, чтобы не омрачать Полю и без того мрачную жизнь. Но в этот раз никакие усилия не могли помочь скрыть подавленное настроение. И Поль это почувствовал сразу, как только они вошли в комнату для свиданий, с обостренной наблюдательностью человека, у которого достаточно времени, чтобы видеть и улавливать реакции людей. Однако беглого взгляда на Клер было достаточно, чтоб готовые сорваться слова застряли у него на губах, и он только помахал в воздухе рукой, как бы приветствуя всех присутствующих, а затем обнял Роберта.
— Лучше поздно, чем никогда! Хорошо, что мама вдруг взяла и приехала совсем неожиданно, а то я остался бы один-одинешенек как девушка поутру — в компании своих милых каторжан!
— Прости, дорогой, — пыталась выдавить из себя улыбку Клер. — Нас задержали. Рада тебя видеть! Здравствуй, мама! — И она горячо обняла пожилую женщину.
— Привет, дружище!
Роберт сжал руку Поля с искренней симпатией. Он не переставал восхищаться мужеством своего шурина, с которым тот переносил все невзгоды, выпавшие на его долю. Пожимая руку, Роберт чувствовал, какое колоссальное внутреннее напряжение испытывает Поль. Да, страдания его нельзя измерить. Разве можно всего этого не замечать?
— Роберт.
— Здравствуйте, Молли.
Молли улыбалась.
— Он прекрасно выглядит, не правда ли?
— Хоть сейчас на ринг.
— Ну, нет. Мы его лучше домой отвезем. На заднем дворике еще живо сливовое дерево, и сливы есть, — говорила она, поворачиваясь к Полю. Глаза ее были полны материнской любовью. — Можешь выбирать самые вкусные, сынок.
— Когда я вернусь, у меня будет кое-что поважнее слив, мама, — мрачно произнес Поль. — Одно-другое дельце, пара должков. Это самое главное.
Лицо Клер вдруг расцвело и засияло от радости. Роберт изумленно смотрел на нее и думал, какая она красивая.
— Неужели освобождение Поля решено? — У нее даже дыхание пресеклось.
— Еще нет, милая, — уверенно сказала Молли, — но будет. Я знаю, что на сей раз он его получит. Я это чувствую.
Лицо Клер погасло, и она бросила украдкой взгляд на Роберта. Помоги им, Бога ради! — приказывал ее взгляд. Не дай снова впасть в обольщение. Это рай для глупцов. Так уже бывало…
Со свойственной ему способностью остро реагировать на страдания других Роберт подумал, что Клер права. Надо поговорить с Молли, предупредить ее, что бессмысленно строить надежды на пустом месте, — тем страшнее разочарования. Внутренне молясь о ниспослании вдохновения, Роберт наклонился к Молли и взял ее за распухший от артрита палец.
— Что-нибудь хотите, Молли? — мягко обратился он к ней. — Чашечку чая или кофе? Пойдемте в буфет, возьмем чай и бисквиты…
30
Кафе Газули не могло похвастаться большим наплывом посетителей, однако с тех пор, как появилась новая официантка, в „Джаканду“ стало захаживать все больше и больше клиентов, хотя ничего особенного для этого она не делала и попусту глаза не мозолила. Вот и сейчас один из ее поклонников просил девушку совсем не о чашке кофе, которую давно выпил до последней капли.
— Ну давай, Эмма. Скажи только, что мы встретимся, и я готов околачиваться здесь сколько угодно!
— Мне вовсе не надо, чтоб ты здесь околачивался, Гарри! — услышал он в ответ. — А кроме того, нет смысла. Я не свободна после смены. У меня другие планы.
— Уж не с ним ли? — настаивал паренек, нахмурив брови. — С этим стариканом, священником, которого я здесь как-то видел?
— Не твое дело.
— Что ты несешь, Эмма! Не можешь же ты его предпочесть мне! Это ж музейная рухлядь!
— Не суй нос не в свое дело! А теперь вали-ка подобру-поздорову, не хватало мне еще неприятностей с мистером Газули!
— Он не будет лезть к тебе. Я клиент. Плачу деньги!
— Вот и плати. Давай денежку и выкатывайся!
На сей раз это звучало как приказ. Парень поднялся.