Меррей вздохнул.
— Мисс Мейтленд, вы должны знать, что я не могу обсуждать проблемы пациента — пусть даже вашего брата — с вами или с кем бы то ни было.
— Да, да, конечно, но…
— Боюсь, никаких „но“. Я знаю, как вы заботитесь о Роберте, но доверие между пациентом и психиатром священно.
Он почти физически чувствовал, как напряженно работает ее мозг перед следующим ходом.
— Не думайте, что я вмешиваюсь, доктор, но я так беспокоюсь за него, вот и все.
— Прекрасно вас понимаю.
— Я и подумала, что, может, как-нибудь могла бы помочь. Я хочу сказать, что вдруг что-то еще мучает его? Скажем, ситуация дома? Семейный кризис?
Меррей видел, что она начала импровизировать. Но даже если так, то какой кризис?
— Если что-нибудь есть, — сухо сказал он, — сразу же позвоните мне. Любые посторонние возбудители Роберту сейчас противопоказаны.
— Вы хотите сказать, что во время сеансов подошли к чему-то важному?
— Я так не говорил. — Но он сказал и понимал это.
— К чему именно? — Быстро переспросила она явно взволнованным голосом. — Что это такое? О том несчастном случае? О той ночи?
— Вы очень близки друг другу, — медленно произнес Меррей, тщательно выбирая слова. — Я знаю, что он почти во всем зависит от вас…
— В чем именно? — снова крикнула она. — Что он сказал? Он не знает! Он не знал, что делает! И это все ради него, все, что я сделала, все, что я вообще делала — все ради него!
Наступила долгая пауза.
— Зачем вы это говорите, Джоан? — спросил он необдуманно — слишком необдуманно.
Что она сказала? И зачем? Ее трясло еще сильнее. Молча она положила трубку.
Чуть позже, когда тяжелые тучи с востока начали затягивать низкое небо, она надела пальто и вышла из дома.
— А теперь выкладывайте все напрямик.
Мик Форд гордился собой за то, что достаточно владел искусством сделки. И правило номер один гласило: выясни, что ты должен сделать за то, что должен получить.
— Этот тип, Бейлби, — вы хотите убрать его, так? И просите меня сделать это?
Твердое выражение лица Джоан и весь решительный вид не могли скрыть внутренней тревоги. Еле заметная дрожь в голосе выдавала ее.
— Небольшой инцидент на дороге, — ответила она. — Ничего серьезного. Так, чтобы он не мог работать некоторое время. Чтобы было о чем поразмыслить на досуге, так сказать.
Мик Форд не выглядел чересчур привлекательным и в тот вечер по спасению „Алламби“, когда она видела его последний раз, даже несмотря на великолепие антуража званого обеда. Сейчас, в неверном свете дня с водянистым, едва пробивающимся сквозь тучи солнцем, льющим серую муть в давно немытые окна штаб-квартиры профсоюзов, он казался засаленным и неухоженным.
Не прибавил ему обаяния и невинный вид, который он напустил на себя, чтобы усилить эффект произнесенной залпом фразы:
— Насилие? Коррупция? За кого вы меня принимаете?
Но ею нельзя не восхищаться, ухмыльнулся он про себя. Этой дамочке палец в рот не клади.
— У вас, Мик, связи, это всем известно.
— У кого, у меня? — он комично выкатил глаза. — Это у человека-то в моем положении?
Ей было не до игр.
— Ах бросьте, Мик. Я вас знаю. Коррупция — ваше второе имя, со дня рождения.
— Помилуйте, Джоан…
— „Ваше положение!“ Это было бы положением Поля Эверарда, если бы не ваши свидетельские показания — и вы это прекрасно знаете!
— Это был он. Я видел его.
— Так вы сказали. Но поклянитесь на самом деле.
— Что вы хотите сказать? — Его крошечные глазки подозрительно буравили ее.
Что она хочет сказать? Осторожнее, Джоан, осадила она себя.
Не теряй голову. Из того, что ты знаешь, что он лживый ублюдок, просто воспользовавшийся случаем, чтобы упечь Поля Эверарда в тюрьму, еще не следует, что ты можешь выдвинуть против него это обвинение. Потому что единственный человек в мире, который знает, что он говорит неправду — ты! — и ты не можешь открыть это, не открыв все остальное! Думай!
— Что вы хотите сказать? Хотите сказать, что я все это сделал, чтобы просто отделаться от него? Рискуя угодить за решетку?
Она схватила свою сумку с видом утопающей.
— Вы сделаете это или нет?
— Смотря что.
— Что — что? — Ей не понравилась его ухмылка.
— Смотря что вы мне предложите.
— То, что вас больше всего интересует, Мик, — деньги. Сколько?
Но мысли его были где-то далеко.
— Этот тип, Бейлби, — он часом вам ничего такого не причинил?