Вот дерьмо!
Я устало потерла глаза.
— Мне нужно все обдумать, — медленно проговорила я. — Помимо моего рьяного желания иметь детей, есть и другие соображения.
Врач кивнул.
— Только не забывайте, что это небольшое окно, и время имеет огромное значение, если вы хотите попытаться зачать.
Как будто я сама этого не знала. Я встала со стула.
— Мне просто требуется немного времени, чтобы все серьезно обдумать.
С минуту он пристально смотрел на меня — в его взгляде читалось понимание.
— Сегодня я пробуду здесь, как минимум до девяти-тридцати вечера. Позвоните мне, если примите решение или захотите обсудить дальнейший ход событий. Помимо этого, мы назначим нашу следующую встречу на завтра на это же самое время. Суток будет достаточно?
Достаточно ли двадцать четыре часа, чтобы решить, стоит ли мне рисковать, преследуя давно лелеемую мечту? Боже, нет. Но я кивнула и покинула кабинет врача, при этом пребывая в таком ошеломленном состояние, что мой «нежный» желудок даже не взбунтовался, когда я спускалась в лифте на первый этаж.
Двери лифта открылись, за ними показался Куинн. У него был встревоженный вид. Он протянул руку и бережно взял меня под локоть.
— Ты в порядке?
Я надтреснуто рассмеялась.
— Да. Просто узнала кое-какие замечательные новости.
Он нахмурился.
— Тогда почему ты бледная, как полотно, и вся дрожишь?
— Я боюсь высоток, не забыл?
— Я помню. Но еще вижу, что ты врешь. — Замешкавшись на секунду, он заглянул мне в глаза, словно пытаясь увидеть, что творится у меня в душе. — Было время, когда ты доверяла мне.
Я до сих пор доверяла ему. Мне просто требовалось время все серьезно обдумать, прежде чем кому-нибудь рассказывать. Но я не могла думать и принимать решение здесь. Я снова потерла глаза. Глаза обожгло, словно их переполняли невыплаканные слезы.
— Нельзя ли отбросить вопросы и просто отвезти меня на гору Маседон?
Двери лифта попытались закрыться. Куинн удержал их рукой и сказал:
— Зачем?
— Я должна принять решение, а мне лучше думается, когда я бегу по лесу. — Гора Маседон была наименее облагороженным и ухоженным парком среди всех прочих парков, окружающих такой мегаполис, как Мельбурн.
Куинн задержал взгляд на мне, затем, сжав мой локоть, вывел меня из здания.
Палящее солнце постепенно заходило за горизонт, сменяя дневной свет сумерками. В воздухе ощущалась прохлада шторма, который по прогнозам обещался разразиться в конце этого вечера. Я подняла голову и посмотрела на небо, следя за облаками, что стремительно неслись по небу, слегка окрашенному в розоватые тона.
Волк во мне надеялся, что пойдет дождь, потому что не было ничего более освежающего, более очищающего и более первобытного, чем нестись по лесной чаще под раскаты штормового грома и под хлесткие струи дождя.
Мы сели в машину и направились к горе Маседон. Куинн ничего не говорил, и за это я была ему благодарна. В моей голове царил хаос, мысли неслись то в одном, то в другом направление, и у меня не было ни единого шанса поддержать хоть какой-то разговор.
Когда мы въехали в район горы Маседон дождь начал хлестать по лобовому стеклу. Куинн взглянул на меня и вопрошающе поднял бровь.
— Езжай дальше, — ответила я. — Мне плевать на дождь. А кроме того, я — волк. Мы не чувствуем холода.
— Вервольфы может и нет, но не ты.
У него была хорошая память. Я упоминала об этом вскользь лишь однажды.
— Может и так. Но сейчас, мне больше требуется пробежка, чем сидение в тепле.
Он кивнул и продолжил ехать по направлению к вершине горы. Мы въехали в парк и остановились в ближайшем от деревьев парковочном кармане. Помимо нашей машины насчитывалось еще около дюжины других, большинство из которых были припаркованы возле ресторана «Старое кафе». Я вылезла из машины. Ветер развевал мою одежду, трепал волосы, и вызывал озноб, напоминая, что зима закончилась буквально недавно. Я задрожала и взглянула на Куинна через крышу авто.
— На это может потребоваться какое-то время.
— Будь осторожней. — Все, что он сказал.
Я кивнула и прежде, чем предаться безумству, сняла одежду и оставила ее в машине. В волчьем обличии я достигла деревьев, после чего побежала сквозь заросли папоротника. Не думая ни о чем, я позволила ночи, холоду и шторму струиться вдоль моего тела. Позволила электрическим разрядам, что сверкали в грозовом небе, вытеснить путаницу и неопределенность мыслей из моей головы.