— Да.
— Ты как-то связан с военными?
— Лично я — нет.
— Твоя компания?
— Нет.
— Твои собратья-клоны?
— Отчасти.
Ну что ж, все хоть что-то.
— В таком случае, подскажи мне с чего начать.
Миша поднял бровь.
— Не без условий, и не без предоплаты.
Во мне вспыхнуло раздражение.
— Ты получишь свою предоплату, когда я получу доказательства твоей честной игры.
— Так не пойдет, Райли. Ведь я рискую своей жизнью, даже просто встретившись с тобой.
— Ты постоянно это говоришь, но зачем бы им убивать тебя, когда очевидно, что ты им нужен?
— Потому что мое участие в этом грандиозном плане не так уж и значимо. И на данный момент, от меня больше проблем, чем помощи.
Я не поверила ему. Не в этот раз. У меня закралось подозрение, что он пошел на это исключительно по личным причинам. И хотя я не сомневалась в правдивости Мишиных слов, так же как и в его желание иметь ребенка, у меня так же не было сомнений, что здесь замешаны более важные вещи, чем он говорит.
Например, как игра на два фронта — пока не станет точно известно, кто победит.
— Если дело обстоит так, то как, черт возьми, ты собираешься стать моим единственным «билетом» на выход из тех проклятых научно-исследовательских лагерей?
— В силу того, что у меня есть кое-что, что требуется ему.
От циничного самодовольства в его голосе по моей спине пробежал озноб.
— И что же это?
Он вскинул бровь.
— Клянусь луной, если я захочу, то смогу уберечь тебя от новых нападений. Достаточно ли этого зарока?
— Поверь я этому — его бы вполне хватило.
— Отсутствие атак — будет достаточным доказательством.
Крепко обхватив горлышко пивной бутылки, я с трудом сдерживала себя, чтобы не швырнуть ее в голову Миши.
— Выходит, ты отзовешь собак лишь после того, как я соглашусь на твои условия, и ни минутой раньше?
— Совершенно верно.
Я медленно выдохнула.
— Каковы твои условия?
— Ни каких волков, кроме меня. — Его серебристые глаза свирепо мерцали в свете свечей. — Что значит держаться подальше от того чертова альфы, с которым я видел тебя ранее.
Черта с два.
— Все, кроме волка, с которым я была этим вечером. Он чипирован, и поэтому безопасен. К тому же, если я прекращу якшаться с остальными волками, а с тобой нет, — твои соглядатаи заподозрят неладное.
Миша хмыкнул, явно недовольный, но готовый признать мою правоту.
— Ты будешь встречаться со мной в «Рокере», каждый вечер на протяжении всей недели, а по воскресеньям — в полночь, и уделять мне два часа своего времени.
— А мне показалось, что ты больше не ходишь в «Рокер»?
— Я бываю там каждый вечер, кроме субботы.
— Не вызовут ли подозрений мои неожиданно-частые визиты?
— Нет. Просто соглядатаи настолько свыклись с моей размеренной и однообразной жизнью, что больше не следят за мной по ночам.
— За исключением сегодняшней ночи.
— Они всегда следят за мной, когда я прихожу сюда, потому что здесь появляешься ты. Они не хотят, чтобы я был с тобой.
— Почему?
Он поморщился.
— Потому что не хотят, чтобы ты забеременела от меня.
Я подняла бровь.
— И опять — почему?
Блеск в его глазах наводил на мысль, что это было из разряда того, чем он пока не был готов со мной поделиться. И у меня возникло странное чувство, что это из-за того человека, который стоял за скрещиванием.
— И не говори мне, — сухо заметила я, — что ты не можешь сказать.
— Ты быстро схватываешь.
Очевидно, не достаточно быстро. У меня ушло слишком много времени, чтобы понять, что они с Талоном использовали меня.
— Если я прекращу приходить в «Голубую Луну», они заподозрят неладное.
— Вот почему по субботам ты будешь приходить сюда, где мы будем игнорировать друг друга.
Ох ты, какой добрый самаритянин. Целый вечер, который я смогу проводить по своему усмотрению.
— Игнорирование — подразумевает общение с другими волками, если моего альфы не будет здесь. Это не противоречит твоим условиям, а?
— Ты свободна быть с кем угодно только в этот день, — уточнил он. — Согласна ли ты на эти условия?
Я колебалась с ответом — не хотела показаться чрезмерно уступчивой. Не то чтобы я была против, но все же…
Но Миша был средством, ведущим к цели, а кроме того, невзирая на мою личную к нему симпатию, или антипатию, он все же был превосходным любовником.
— А что, если я забеременею? Что тогда?