МАЙКЛ
— Кто тебя послал? — рычу я, нанося ему еще один удар в лицо.
— Да пошел ты! — смеется этот придурок.
Но скоро ему будет не до смеха. Не тогда, когда начнется настоящее веселье. И тогда он расскажет мне, кто его послал.
У нас много врагов. И теперь, когда моя мать объявила в СМИ о нашей свадьбе, наши враги хотят прийти за моей женой.
Он был здесь ради нее. Моей голубки. И никто ее не тронет.
Ему удалось проникнуть через электрические ворота, но только потому, что я позволил ему войти. Моим людям было дано слово обезвредить его. Я хотел узнать, кто его послал. Я провел все утро, наблюдая, как мои люди избивают его, требуя ответов, которые он отказывается давать. И теперь, с моим братом рядом, мы их получим.
— Хочешь пить? — спрашиваю я его. — Похоже, ты действительно хочешь пить. Где мои манеры?
Я достаю бутылку самой дорогой водки.
— Моя мать пристыдила бы меня за то, что я не отношусь к гостям с максимальным уважением. Правда, Джио?
— Да, мама была бы очень расстроена. Так что, может быть, ты нальешь нашему хорошему другу… — Он хватает в охапку волосы мужчины и откидывает его голову назад. — …выпить?
Он откидывает стул назад, пока тот не встает только на задние ножки. Один из моих людей набрасывает на голову мужчины полотенце, и когда я подхожу к нему, я выливаю это дерьмо ему на лицо, пока он не начинает кашлять и задыхаться, как крыса.
— Хочешь еще, ублюдок?
Мой человек протягивает мне еще одну открытую бутылку, и я выливаю и ее ему на лицо. Я хочу, чтобы он был на грани смерти. Я хочу, чтобы он посмотрел в глаза Сатане, прежде чем я выдерну его обратно.
— Она дорого стоит. Хочешь попробовать? Только лучшее для моих гостей.
Джио смеется.
И как только вторая бутылка опустела, я стягиваю полотенце с его лица.
— Ты уже готов к разговору?
Он едва может перевести дыхание, задыхаясь.
— Кто, блять, тебя послал? — Я хватаю его за горло и сжимаю до тех пор, пока его голубые глаза не расширяются, а щеки не становятся ярко-красными.
Проходят секунды, и с каждым мгновением я теряю терпение.
— Ладно. Не говори мне. — Я приседаю за кресло, чтобы достать один из маленьких ножей, выложенных на полу.
— Я собираюсь отрезать от тебя каждый кусочек, пока ты не станешь достаточно компактным, чтобы поместиться в мою морозильную камеру. — Я резко поворачиваю его лицо к себе и лезвием протыкаю щеку, капли крови скапливаются на кончике ножа.
Его вздохи становятся резче.
— Ты мне не веришь? — Я снова наклоняю его лицо к своему — мужчина не старше меня.
Если у него есть дети, то сегодня был последний день, когда он их видел. Потому что он умрет. Его уже не вернуть.
Он смотрит на меня вызывающе.
— Последний человек, который был в этом холодильнике, не смог заплатить свой долг. Как ты думаешь, что я сделаю с теми, кто охотится за моей семьей?
Он смотрит на меня самодовольно. Я не буду торопить его.
— Сначала я выколю тебе глаза. Потом язык. Потом твои гребаные зубы, один за другим.
— Блять! — кричит мужчина, его решимость ломается. — Я не могу! Они меня убьют!
Я опускаю свое лицо к его лицу.
— Ты умрешь, несмотря ни на что.
Нож вонзается ему под челюсть, разрезая ее начисто, кровь капает ему на колени.
— Все зависит от того, как быстро ты хочешь это сделать. Сейчас у тебя есть еще один шанс. — Я выпрямляюсь. — Кто тебя послал?
Его плечи покачиваются, он плачет, глаза закрываются.
— Имя!
— Бл-блять. — Он фыркает. — Хорошо. Я скажу тебе. Это… это были… — Он переводит взгляд на меня. — Бьянки. Они сказали мне войти, забрать твою невесту и убираться.
— Ублюдок! — Кровь приливает к моей голове, и я с яростью обрушиваю кулак на его лицо.
— Это война, — говорит Джио. — Это декларация.
— Они решили схитрить. — Я хватаю его за рубашку. — Они послали одного парня именно для этого.
Агнело, должно быть, спланировал это после нашего разговора.
— Я надеюсь, что Кавалери скоро убьют Агнело, — говорю я. — Если нет, то я приду за ним и его братьями.
Я могу быть терпеливым, когда это мне нужно, но у меня осталось не так много терпения. Не после этого. Но дело с Рафом еще не закончено, а ведя две войны, я только потеряю хороших людей. Лучшее, что мы можем сделать, — это дать Кавалери шанс уничтожить их.
— Что ты хочешь с ним сделать? — спрашивает меня Джио, вынимая из кобуры девятку и направляя ее в висок мужчины.
Засранец плачет, его тело сотрясается в знак протеста.