— Черт возьми, с тебя капает. Вот какая ты мокрая от моей ладони. Для моего члена.
Он погружает палец внутрь, отпуская мою спину. Этой рукой он хватает меня за волосы и поворачивает к себе.
— Ты никогда не позволишь другому мужчине прикасаться к тебе или смотреть на тебя обнаженной.
Пока я замужем за ним, верно? Он это имеет в виду?
Он добавляет еще один палец, вводя их дюйм за дюймом, пока не проникает в меня глубоко.
— Майкл, пожалуйста… — Мои брови сходятся, узел желания почти разрывается внутри меня.
— Скажи это, — требует он, его толчки достаточно мощные, чтобы я выкрикивала его имя. — Ты скажешь это. — Его голос гремит в груди, а взгляд впивается в меня.
Я приветствую взгляд его темных глаз с опущенными веками. Жажду его, как будто моя душа в огне.
— Я…
Он трахает меня сильнее, пока я не могу удержаться, пока я почти не падаю.
— Да… о, Боже!
Почти получилось. Почти… Но потом он замедляется.
— Нет! Нет! Пожалуйста, не останавливайся. — Я хватаюсь рукой за его бедро. — Я никогда… Майкл!
Я пытаюсь закончить фразу, но, о Боже… он снова вводит в меня свои пальцы, не щадя меня, проникая все глубже, снова и снова.
— Будешь и дальше так произносить мое имя, и я заставлю тебя встать на колени и буду использовать твой рот, пока ты не проглотишь каждый дюйм моего члена.
— Мм, — хнычу я, потираясь о него, пока он грубо вводит в меня пальцы.
— Закончи это предложение, — требует он, легко двигаясь во мне. Мне даже не нужно трогать себя, чтобы понять, насколько я мокрая.
Он проникает в меня, ударяя в то место, которое готово заставить меня излиться.
— Я… никогда… не позволю другому мужчине прикасаться ко мне или смотреть на меня, потому что я… я твоя.
И вдруг он останавливается.
— Майкл, пожалуйста, — задыхаясь, прошу я, мое тело умоляет избавить меня от этой жестокой агонии.
Его рук на мне больше нет.
— Вставай и одевайся к ужину, — сурово говорит он.
Мое тело словно желе. Я не могу пошевелиться.
— Майкл… — хнычу я.
Он не может так поступить со мной. Мне это нужно. Но других слов не находится.
Он осторожно поднимает меня на ноги, упираясь руками в мои бедра, и поднимает мои трусики, надежно обтягивая меня.
Тыльной стороной ладони он подталкивает мой подбородок вверх, чтобы я встретилась с его глазами. Голод… он все еще в них, зовет меня.
Он вытягивается во весь рост, возвышаясь надо мной, и наклоняется ниже, пока наши губы не касаются друг друга, дыхание за дыханием. Он подносит пальцы, которые только что были внутри меня, к обоим нашим ртам.
— Вылижи их дочиста, — приказывает он, отстраняясь и проталкивая их в мой готовый к этому рот.
И пока я фиксирую его взгляд на своем, я высасываю свое возбуждение, пока ничего не остается. Он убирает пальцы, и его рот искривляется небольшой довольной ухмылкой.
— Ты не будешь себя трогать. — Он прижимается к моему центру, в его глазах появляется темный блеск. — Ты будешь чувствовать боль в киске, пока я не решу дать тебе облегчение. Ты меня поняла?
Но ему не нужно говорить мне это, потому что я не смогла бы, даже если бы попыталась. Он не понимает, что за все годы мучений он был первым мужчиной, который доставил мне удовольствие. И без него я не смогу себя разрядить. Я не прикасалась к себе с тех пор, как меня похитили.
— Да, — еле слышно отвечаю я.
— Хорошая девочка. — Его грудь расширяется от тяжелого вздоха. — Не заставляй меня делать это снова. Это причиняет боль нам обоим.
Его рука сжимает мою челюсть, дыхание затруднено, похотливый взгляд испепеляет меня. Его брови изгибаются от эмоций, переполняющих его черты.
— Но тебе нужно было объяснить, что, настоящая ты жена или нет, ты принадлежишь мне. Каждый твой дюйм принадлежит мне, голубка. И не забывай об этом.
Затем он поворачивается ко мне спиной и выходит за дверь, оставляя меня расстроенной и одинокой.
Но я уже должна была привыкнуть к этому чувству.
ГЛАВА 22
МАЙКЛ
Мы находимся в одном из ресторанов с видом на пляж, но единственный вид, на который мне хочется смотреть, — это та, что сидит напротив меня.
Пока она смотрит в океан слева от себя, я смотрю на нее, не в силах оторвать взгляд от того, как прекрасно она выглядит в этом ярко-зеленом платье на бретельках.
Мы не говорили о том, что произошло раньше, о том, что она оказалась у меня на коленях, голая и мокрая. Но это все, о чем я мог думать.