Я вздыхаю и сажусь рядом с Диланом, сплетая пальцы. Он улыбается мне, и, как всегда, меня притягивает его мальчишеское обаяние.
Я смогу это сделать.
Харлоу не ждет чьих-либо слов: она крутит бутылку и пьяно хихикает, когда та останавливается напротив парня на другом конце круга. Он подмигивает ей и встает, увлекая за собой в соседнюю кладовку.
Я хмурюсь, вслушиваясь в разговор, и опускаю плечи — готова просто слушать болтовню остальных, пока сижу здесь. Дилан наклоняется и шепчет:
— Сколько времени пройдет, прежде чем мы услышим чересчур гром…
Его обрывает тот самый чересчур громкий стон, доносящийся из кладовки, вслед раздаются волчьи свистки и одобрительные крики нескольких парней из круга.
Я улыбаюсь, оглядывая собравшихся, и взгляд останавливается на Ашере, который наблюдает за разговором между мной и Диланом.
Он отворачивается, на челюсти дергается жилка.
Раньше я никогда особо не общалась с друзьями Леона или Ашера на таких вечеринках. Мы с Шарлоттой обычно просто занимались своими делами, а потом уходили на середине вечера.
Дверь кладовки снова открывается. Выходит Харлоу, оправляя юбку.
Она возвращается на место и протягивает бутылку мне, одаривая приторной улыбкой:
— Твой ход, Ава.
Я сужаю глаза при этом имени, поскольку прекрасно знаю, что эта девушка в курсе, кто я. Но тут вмешивается Ашер:
— Айви, — поправляет он Харлоу, не отрывая от меня взгляда.
Я сглатываю.
— Я это и сказала, — фыркает Харлоу и тычет пальцем в бутылку. — Крути ее.
Ставлю бутылку обратно на ковер и с бешено бьющимся сердцем запускаю ее вращение, стараясь не смотреть ни на Дилана, ни на Ашера. Бутылка крутится и крутится, пульс учащается, когда она начинает замедляться.
Она останавливается между двумя парнями.
Ашер смотрит на бутылку с пустым выражением лица, затем поднимает взгляд на меня.
Блэйк бросает мне похотливую ухмылку:
— Сразу двое…
— Она указала на тебя, Блэйк, — перебивает Харлоу, встает с пола, открывает дверь кладовки и подталкивает нас внутрь. — Давай, быстрые игры — хорошие игры.
Блэйк ухмыляется мне, поднимаясь на ноги.
Всего семь минут. Всего семь минут. Всего семь минут.
Встаю.
Прежде чем я успеваю отреагировать, Ашер поднимается и делает шаг вперед. Движение настолько резкое, настолько неожиданное, что я замираю. Он подходит, челюсть напряжена, и без единого слова берет бутылку, затем поворачивается к кладовке, вокруг которой, судя по всему, и крутится вся игра.
Я моргаю, сбитая с толку:
— Ашер…
— Я возьму ее.
Я возьму ее? Плечи напрягаются, в животе нарастает противное ощущение.
Он не говорит больше ни слова. Просто хватает меня за руку и поднимает на ноги, ведя к кладовке. Я не протестую. Думаю, я просто не в силах протестовать. Вокруг нас будто стихает весь шум комнаты, но я слишком сосредоточена на хватке Ашера и на том, как его рука обхватывает мою. Крепко и непреклонно.
И эти слова… Я возьму ее. Будто он делает всем одолжение. Боже.
Когда дверь за нами закрывается, мир за пределами этого маленького темного пространства исчезает. Остаемся только мы с Ашером, а воздух сгущается от чего-то, чему я не могу подобрать названия.
Я смотрю на него снизу вверх, прижавшись спиной к стене. Его грудь поднимается и опускается в глубоких, размеренных вдохах, но в глазах читается что-то необузданное, чего я раньше не видела.
— Что ты делаешь? — шепчу я едва слышно. — Ты не обязан…
— Я не позволю тебе практиковаться с каким-то случайным парнем, — говорит он напряженно, почти сдавленно. — Лучше я приму удар на себя, чем буду смотреть, как ты с ним.
Что-то внутри меня вздрагивает от этих слов. Возьму удар на себя. Что это вообще значит?
Качаю головой, сбитая с толку.
— Но…
— Ты была права, — перебивает он, делая шаг ближе. Его тело так близко к моему, что я чувствую исходящее от него тепло. Рука поднимается, чтобы обхватить мою щеку, большой палец скользит по коже. — Тебе действительно нужно практиковаться. Одного чтения недостаточно. Тебе нужно больше.
Я не могу пошевелиться. Не могу дышать. Сердце бешено колотится, пульс отдается в ушах.
— Что именно? — с трудом выговариваю я, хотя голос дрожит.
— Почувствовать, каково это.
Его слова повисают в воздухе — тяжелые и опасные. Он уже совсем близко, его лоб касается моего, и я ощущаю тепло его дыхания на своих губах.