Киваю:
— Хорошо, спасибо, Леон. Я сообщу тебе. — Поднимаюсь по оставшимся ступенькам к себе в комнату.
20
Совет двадцать: вы можете потренироваться подавлять рвотный рефлекс, поместив во рту предмет фаллической формы и удерживая его у задней стенки горла в течение 30 секунд — затем повторите. Будьте осторожны: не подавитесь. Знайте, нужно когда остановиться. Повторяйте ежедневно до достижения желаемого результата. Как говорится, практика ведет к совершенству.
Его голова скользит между ее ног, пальцы впиваются в бедра, удерживая раскрытой для него, — глаза жадно впитывают то, что скоро окажется у него на языке.
Он поднимает взгляд и ухмыляется, словно дьявол.
Дверь моей спальни открывается, но я почти не замечаю — слишком поглощена словами, танцующими на страницах книги.
Матрас прогибается, и я наконец отрываю взгляд от книги, встречаясь глазами с Ашером.
В животе все обрывается, бабочки взмахивают крыльями. Я кладу книгу на грудь, чтобы занять руки чем-то, кроме как коснуться его, поцеловать и…
— Что читаешь?
Пожимаю плечами, взгляд скользит к двери, за которой, как я знаю, слышны голоса остальных членов команды.
— А у тебя разве не собрание? Мой брат только об этом и говорит всю неделю.
Ашер тоже пожимает плечами:
— Сказал им, что мне надо в туалет.
Я морщу нос, а потом резко вскакиваю и тянусь за книгой, но Ашер выхватывает ее с того места, где она лежала. Затем он пристраивается на кровати.
— Эш, — шиплю я, стараясь не закричать и не привлечь внимание брата или, упаси Господи, кого-то из команды.
Последнее, что мне нужно, — это чтобы брат ворвался сюда и застал своего лучшего друга. Ашер приподнимает бровь, начиная читать: губы шевелятся, складывая слова, но ни звука не срывается с них.
Это даже как-то мило.
Я смиряюсь с потерей и просто сижу, наблюдая, как его глаза медленно расширяются, а бровь изгибается.
Живот снова делает этот странный кульбит, когда его взгляд останавливается на мне.
— Ложись.
Моргаю от этой команды, наклоняя голову:
— Что?
— Ложись обратно, головой на подушку.
Я подчиняюсь, чувствуя, как сердце бьется слишком быстро.
Он возвращает мне книгу:
— Можешь продолжать читать.
Я хмурюсь. Все идет совсем не так, как я ожидала. Прячу смущение за книгой, глядя на слова, но на самом деле их не видя.
Только когда чувствую, как прогибается матрас, я вскидываю взгляд поверх книги и вижу улыбающегося Ашера.
— Сосредоточься, Айви, — укоряет он.
Моргаю и снова смотрю в книгу, закусывая нижнюю губу. Страница расплывается — настолько я не сосредоточена на чтении.
Руки Ашера ложатся на мои бедра, пальцы цепляются за пояс пижамных штанов, и вот он уже стаскивает их с моих ног и бросает на пол. Желудок делает сальто.
Матрас чуть сдвигается, но я продолжаю смотреть в книгу, ибо не хочу, чтобы Ашер останавливался.
— Айви?
— Ммм.
— Ты читаешь?
— Ммм, — снова мычу в ответ, и его смех едва ощутимо касается моих трусиков.
Сдерживаю стон, пальцы до белизны сжимают книгу, ноги непроизвольно сжимаются от пронзительного всплеска ощущений. Он усмехается и снова разводит мои ноги.
От прикосновения его пальцев к ткани трусиков новый стон рвется из горла, но я снова не даю ему вырваться, закусываю губы, будто это поможет сдержать звуки.
Он вводит в меня один палец, другой рукой отводя трусики в сторону — чтобы завороженно наблюдать, как двигает пальцем. Затем он сгибает его, слегка задевая точку G.
Я настолько влажная, что он входит без малейшего сопротивления; единственные звуки вокруг — стук моего сердца и хлюпанье его пальцев внутри меня.
Он двигается — то медленно, то быстро, то снова медленно, — и с каждым движением я чувствую, как внизу все сжимается и расслабляется, а нетерпение нарастает.
— Ашер, если ты…
Он прижимается губами к моей промежности, всасывая клитор, и из меня вырывается стон. На этот раз я слишком обессилена, чтобы его поймать; звук вызывает стон у самого Ашера.
— Нужно быть тише. Хочешь, чтобы вся хоккейная команда сюда вломилась?
Глаза расширяются, книга падает на грудь.
Я шиплю:
— Нет. — Но фраза обрывается, когда он наконец добавляет второй палец и начинает двигаться резче, всасывая и лаская меня так, будто умирает от голода.
Локти впиваются в матрас, я пытаюсь удержаться в реальности, но это сложно, когда горячий парень ласкает клитор губами, а пальцы двигаются внутри.