Он наклоняется. Его губы зависают над моими.
Достаточно близко, чтобы я чувствовала его дыхание. Достаточно близко, чтобы, чуть приподняв подбородок — всего на полдюйма, — наши губы соприкоснулись. Я хочу, чтобы он меня поцеловал.
Но он не целует.
Вместо этого его губы скользят по моей щеке.
Медленно. Намеренно.
Я резко вдыхаю:
— Ашер.
Он мычит, прижимаясь к моей коже, вибрация этого хриплого звука заставляет бабочек в животе пуститься в пляс.
Его губы опускаются ниже: уголок моих губ, линия челюсти. Он по-прежнему не целует меня.
Проводит губами, едва касается кожи.
Позволяет им скользнуть по краю моих губ, и отстраняется ровно настолько, чтобы улыбнуться.
Я раздраженно выдыхаю.
— Ты нетерпелива, — шепчет он.
— Вовсе нет.
— Еще как. — В его голосе почти слышится эта понимающая ухмылка.
Он отстраняется и насмешливо приподнимает бровь. Я отвожу взгляд, разглядывая веснушку на его шее, под левым ухом.
Замечаю, как напрягаются его мышцы перед тем, как он снова наклоняется.
На этот раз — к уголку моего рта.
Поворачиваю голову к его губам, пытаюсь коснуться их, поймать.
Он снова отстраняется с этой невыносимой приподнятой бровью.
Сужаю глаза, поджимая губы:
— Ты делаешь это нарочно.
— Что именно?
Мой прищур превращается в сердитый взгляд. Он лишь улыбается шире:
— Дразнишь.
Он тихо смеется.
— Предвкушение, Айви, — смотрит мне в глаза. — Так ты позволишь мне продолжить?
На мгновение воцаряется тишина — мое колебание поднимает уродливую голову, — но затем я киваю.
Его лицо озаряется. Губы скользят вдоль линии моего подбородка, под ухом, по чувствительной коже шеи.
Пальцы сильнее сжимают ткань его футболки.
— Ты просто катастрофа.
— Я тебя обучаю.
— Ты сейчас серьезно?
Он улыбается, касаясь моей кожи губами:
— Ты же говорила, что хочешь научиться.
Его рот снова скользит по уголку моих губ.
По-прежнему не целует.
— Ты невыносим, — выдыхаю я. — И чему, собственно, я должна научиться? — Голос прерывистый, почти жадный, и я крепко зажмуриваюсь.
— Перестань гоняться за поцелуем.
— Я и не гонюсь.
На этот раз он отстраняется полностью.
Ровно настолько, чтобы я ощутила потерю.
— Тогда перестань поворачиваться к моим губам. Просто расслабься и наслаждайся.
Я его ненавижу.
Абсолютно ненавижу.
Почти хочется рвануться вперед и самой его поцеловать.
Но я не делаю этого.
Он тихо смеется — без сомнения, над тем взглядом, который я на него бросаю. Взглядом, в котором, я знаю, совсем нет злости.
— Дразнишь, — обвиняю я.
Он ухмыляется:
— Скажи «пожалуйста».
— Ни за что.
— Тогда жди.
Он снова наклоняется.
Медленно.
Мучительно медленно.
Его губы зависают в воздухе.
Сердце бьется так громко, что, уверена, он это слышит.
— Все еще не привязываешься? — шепчет он.
— Все еще нет.
Он суживает глаза:
— Хорошо.
У меня екает сердце.
И наконец, наконец…
Его губы прижимаются к моим.
Поцелуй начинается мягко. Осторожно. Пробующий.
Затем поцелуй углубляется.
Он не безумный, не безрассудный, как некоторые наши прежние поцелуи. Этот кажется… чем-тобольшим, и это пугает меня.
Его рука скользит вверх по моей спине, мои пальцы запутываются в его волосах. Весь мир сужается до дыхания, тепла и скрежета коньков под нами.
Тяжелая дверь катка с грохотом захлопывается.
Звук разносится эхом по зданию.
Мы отстраняемся друг от друга, и я чуть не падаю в спешке — так сильно стараюсь увеличить расстояние между нами. Если бы руки Ашера не оставались на моих бедрах, я, наверное, шлепнулась бы на лед.
Раздаются шаги по резиновому покрытию.
В животе все обрывается.
— Сюда никто не приходит так поздно, — шепчу я.
Я никогда не видела здесь людей, когда мы с Шарлоттой приходили на каток.
Он уже осматривает лед и трибуны.
— Раздевалки, — бормочет он.
Хватает меня за руку, и мы стремительно отталкиваемся.
Не останавливаемся, чтобы развязать коньки. Спотыкаясь, мчимся по резиновому коридору, лезвия неуклюже стучат.
Смех подступает к горлу, и я пытаюсь его подавить.
— Сейчас? — шипит он, стараясь не улыбнуться.
— Это просто нелепо.
— Черт.
Он затаскивает меня в ближайшую комнату и захлопывает дверь.
Это кладовка для инвентаря.
Темная. Узкая. Полки громоздятся до потолка. Пространство наполняет запах резины, клейкой ленты и холодного воздуха.