— Думаю, нам стоит остановиться.
Ашер моргает, выражение лица меняется от раздражения к шоку. И какое-то время он молчит.
Скажи что-нибудь. Скажи, что я не права.
Он долго смотрит на меня, будто пытается разглядеть сквозь ту стену, которую я только что возвела между нами.
— Ты серьезно, — наконец произносит он.
Это не вопрос. И это совсем не то, что я ожидала услышать.
Я киваю, обхватив себя руками. Сердце бьется так сильно, что я слышу его в ушах.
— Почему?
Одно слово. Оно звучит мягко, слишком тихо.
Потому что я слышала, как ты сказал «может быть».
Потому что со мной непросто.
Потому что я уже слишком глубоко увязла.
— Потому что это всегда было временно, — вместо этого говорю я. — Мы оба это знали.
Его челюсть напрягается.
— Лучше закончить все до того, как станетсложно, — добавляю я.
Слово повисает между нами.
Он вздрагивает.
— Сложно, — повторяет он.
Я киваю.
Не проси меня объяснять.
Не заставляй меня произносить это вслух.
Скажи что-нибудь.
Скажи, что я веду себя глупо.
Он медленно выдыхает:
— Я что-то сделал не так?
На секунду, пугающе короткую, я почти готова сказать ему правду.
Почти готова спросить, не ошиблась ли я в своих выводах.
Но это даст ему шанс ранить меня по-настоящему.
А на такое у меня не хватит смелости.
Молча качаю головой.
— Если ты этого хочешь, — тихо произносит он.
Вот и все.
Только это.
Больше он ничего не говорит.
Что-то внутри груди рушится.
Если ты этого хочешь. И это все?
Это все, чего я стою?
Это не то, чего я хочу.
Но это единственный известный мне способ себя защитить.
Он не спорит со мной — просто принимает это.
Я заставляю себя сохранить бесстрастное выражение лица.
— Думаю, нам нужно пространство, — добавляю я. — Друг от друга.
Он вглядывается в мои глаза, будто пытается отыскать в моем лице хоть что-то, что выдаст ложь:
— Правда, Айви? Ты хочешь это прекратить?
— Да, — повторяю я, на этот раз тверже. — Думаю, так будет лучше.
Ашер отступает, челюсть сжимается. Он переваривает мои слова, и выглядит… опустошенным.
Словно я выбила из него весь воздух. Но затем он выпрямляется, эмоция исчезает так быстро, что я начинаю сомневаться, видела ли ее вообще.
— Ладно, — говорит он ровным голосом. — Значит, прекращаем.
Челюсть на миг сжимается — и замирает.
В груди давит.
Поборись за меня.
Он не борется.
Я киваю, еще крепче обхватывая себя руками, будто пытаюсь не развалиться на части.
— Хорошо.
Ашер тоже кивает, но что-то в том, как темнеют его глаза, отзывается болью в груди:
— Понятно. Что ж… тогда оставлю тебя в покое.
С этими словами он разворачивается и уходит, оставляя меня стоять между стеллажами, с сердцем, которое снова разбивается на куски.
Я задерживаюсь еще ненадолго после его ухода, неотрывно смотрю на то место между полками, где он только что стоял.
И думаю: а не совершила ли я сейчас самую большую ошибку в своей жизни?
28
Совет двадцать восемь: все мы слышали поговорку: «Если любишь что-то — отпусти. Если вернется — значит, оно твое». Но порой стоит помнить: если хочешь чего-то, борись и работай ради этого, а не сдавайся без оглядки.
Бар переполнен.
Люминесцентная лампа над головой гудит и светит слишком ярко.
Музыка отдается тяжестью в груди. Бас сотрясает половицы, словно пытается выбить что-то из меня изнутри.
Леон рассуждает о тренировках, как тренер едва не усадил Мейсона на скамейку запасных. Джастин спорит с кем-то о том, чья очередь платить за напитки.
Кто-то произносит мое имя.
Я киваю.
Понятия не имею, с чем только что согласился, не понимаю, о чем говорят остальные.
Мои мысли целиком заняты Айви.
Я все еще вижу ее перед глазами.
Руки крепко скрещены на груди — то ли она пыталась удержать себя, то ли отгородиться от меня.
Я пока не решил, во что предпочел бы верить прямо сейчас.
Думаю, нам стоит остановиться.
Голос звучал ровно, когда она это говорила.
Вот что снова и снова прокручивается у меня в голове.
Ровно.
Будто она уже приготовилась к тому, что я соглашусь.
Будто именно этого она и ждала.
Она не выглядела неуверенной.
Выглядела решительной. Почти сломленной, и я не могу понять почему.
Временно.
Пространство.
Если ты этого хочешь. Какого черта я это сказал?
Произнес так, будто это ничего мне не стоило.