— Ну, тем не менее именно этого ты и хочешь — я слышал разговор. Хочешь получить пару советов.
— Как много ты все-таки услышал?
— Достаточно.
Она фыркает.
Моя усмешка становится шире, я наклоняю голову:
— Ты собиралась попросить Джастина научить тебя…
Ее голова резко поднимается:
— Я не собиралась… — слова вырываются слишком быстро, — я не собиралась просить Джастина, — заканчивает она уже тише.
— А кого тогда собиралась попросить?
— Еще не решила, — бормочет она, избегая моего взгляда.
— То есть на всем кампусе нет ни одного парня, который мог бы научить тебя, как…
Эти карие глаза снова смотрят на меня, ее руки взлетают, жестикулируя в воздухе и прерывая мою фразу.
Я усмехаюсь.
Она смотрит на меня в упор, и тут я вижу, как в ее глазах вспыхивает огонек.
— А что, если я хочу научиться угождать себе? Или говорить парню, чего хочу? Почему все обязательно должно быть про удовольствие парня?
Что-то внутри меня меняется.
Слова срываются с языка прежде, чем я успеваю их остановить:
— Ладно, ты меня убедила, я берусь за эту работу.
Блядь.
Теперь уже не возьмешь слова обратно.
Она моргает, глядя на меня:
— Что?
Что я творю?
— Когда хочешь начать?
— Прости?
— Ты же хотела кого-то опытного — насколько я знаю, именно так меня и называют в универе, — пожимаю плечами. — И я точно не доверю тебя никому из остальных парней.
Я напрягаюсь и выпрямляюсь, скрещивая руки на груди:
— Так когда хочешь начать?
— Я тебя не просила, — бормочет она.
Я знаю.
— Я предлагаю, Айви.
— А если я не хочу, чтобы это был ты?
— Почему нет?
— Ты лучший друг моего брата, брат моей лучшей подруги — это практически грех.
Я почти готов отступить, сказать ей забыть обо всем, потому что все, что она говорит, — правда, но…
— Это идеальный вариант: мы знаем, что не влюбимся друг в друга, так что все будет просто, никаких границ не будет нарушено.
— Что ты с этого получишь?
— Бесплатное репетиторство. Мои оценки должны быть идеальными, иначе я вылечу из хоккея. Три месяца, только до экзаменов — вот и все.
— Ты брат Чарли.
— И что?
— А то, что это все усложняет.
— Только если мы сами это усложним.
Ее дыхание меняется.
Я делаю шаг ближе:
— Никаких границ. Три месяца. Ты занимаешься со мной, а я учу тебя.
Она не отвечает.
Ее глаза всматриваются в мои, будто она пытается отыскать ловушку.
Ловушки нет.
Позади меня скребут коньки по льду.
Шарлотта.
Ну конечно.
Моя челюсть напрягается.
Не сейчас.
Я не смотрю на сестру.
Мой взгляд по-прежнему прикован к Айви.
Потому что мне нужен ее ответ.
Шарлотта подъезжает ко мне, и теперь мы оба смотрим на Айви.
— Готова? — Шарлотта поворачивается к Айви. — У нас примерно час, пока остальные болваны не явятся и не испортят нам тишину. — Сестра бросает на меня взгляд через плечо — взгляд без упрека.
Но я все еще смотрю только на Айви.
И ее взгляд по-прежнему прикован к моему.
— Да. Ладно, — тихо выдыхает Айви, будто ей стоило немалых усилий выдавить эти слова.
Это не для Шарлотты.
Это для меня.
Тепло разливается в груди.
Я не расплываюсь в улыбке.
Лишь чуть-чуть.
Легкая, понимающая усмешка.
Она тут же отводит взгляд.
Шарлотта хмурится:
— Ладно — что?
— Ничего. Давай начнем, — поспешно говорит Айви.
Шарлотта пожимает плечами и отталкивается.
Потом ее взгляд резко обращается ко мне:
— Что ты делаешь на нашем льду? У тебя тренировка только через час.
— Я же сказал — нужно отработать броски.
Она закатывает глаза:
— Ну конечно. Иди. Туда, — она машет рукой в сторону дальнего края. — Держись своей стороны.
Я разворачиваюсь и направляюсь к раздевалке, чтобы переодеться, ощущая взгляд Айви на своей спине, словно обжигающее прикосновение.
И это действует на меня сильнее, чем должно бы.
3
Совет третий: выбирай друзей, которые воплощают в себе того человека, которым ты хочешь стать. Ты подражаешь тем, кто рядом: если окружить себя людьми, чьи ценности и образ жизни не совпадают с тем, кем ты хочешь быть, ты никогда не станешь тем, кем суждено. Выбирай мудро, ибо ты выбираешь для своего прошлого, настоящего и будущего «я».
В этот час на катке тихо. Как и всегда, когда мы с Шарлоттой сюда приходим.