Леон просто кивает, как будто это нормально.
И это так и есть. Или, по крайней мере, было — до того, как начался весь этот кошмар.
— Передай ей от меня привет, — непринужденно бросает он.
Я коротко киваю и беру ключи со стойки.
Мое сердце бьется слишком быстро для чего-то, что должно быть простым.
Она — моя лучшая подруга.
Это не должно ощущаться так, будто я шагаю прямо в бурю.
Но ощущается.
Я не позволяю себе колебаться, ибо если вернусь и сяду, я никуда не пойду.
И я не позволю молчанию пустить между нами корни.
Иду к двери и открываю ее, прежде чем успею отговорить себя.
А потом останавливаюсь.
Шарлотта стоит по другую сторону, кулак поднят, чтобы постучать.
Мы смотрим друг на друга.
Секунду никто из нас не двигается.
Ее взгляд скользит по моему лицу. Мой — делает то же самое.
— Я… — начинает она.
— Ты… — говорю я в тот же момент.
Мы обе замолкаем.
Пауза.
Ее губы дергаются в улыбке, но она тут же гаснет.
— Ну. Получилось лаконично.
Облегчение накатывает так быстро, что у меня почти кружится голова.
— Я шла поговорить с тобой, — быстро говорю я.
— Мне нужно было тебя увидеть, — отвечает она. — Поговорить с тобой.
Из кухни доносится голос Леона:
— Айви? Ты что-то забыла?
Взгляд Шарлотты скользит мимо меня. Она делает маленький шаг назад.
— Все в порядке! — кричу я в ответ, затем шире открываю дверь для нее. — Пойдем наверх.
Она заходит, идет прямо к лестнице и минует кухню.
Я быстро следую за ней, отмахиваясь от Леона и Джастина, когда они высовывают головы, чтобы посмотреть, что происходит.
Закрываю дверь своей спальни и поворачиваюсь к ней.
И вдруг становится слишком тихо.
Шарлотта стоит в нескольких шагах от меня, словно мы незнакомки, случайно оказавшиеся в одной комнате.
Мы никогда прежде такого не делали.
Не ссорились.
Не стояли по разные стороны чего-либо.
Я не знаю, куда деть руки.
— Прости, что лгала тебе. Что не сказала правду, — выпаливаю я, боясь, что могу не успеть это произнести. — Прости.
— Я знаю, — Шарлотта сжимает руки. — И я тоже прошу прощения.
Смех чуть не срывается с моих губ:
— За что ты извиняешься? Извиняться должна только я.
— Нет, не только ты. Мне следовало поговорить с тобой вместо того, чтобы ждать. И мне следовало поговорить с тобой еще вчера, вместо того чтобы так реагировать. Я тоже многое от тебя скрывала.
— Похоже, мы обе в одной лодке, да? Мне стоило тебе рассказать. Я не хотела, чтобы ты узнала об этом вот так. Просто… я не знала, как сказать, чтобы это не выглядело так, будто я выбираю его вместо тебя.
— Тебе не нужно выбирать, — тихо произносит она, присаживаясь на край моей кровати.
Я подхожу и сажусь рядом с ней.
— Мне ненавистно, что между нами все стало так странно, — наконец говорит она.
— Мне тоже.
— Я не знала, что сказать. Даже когда ты была мне нужна, я все равно не знала, как попросить тебя быть рядом.
В ее голосе звучит что-то такое, что заставляет меня полностью повернуться к ней лицом.
— Ты же знаешь, что можешь рассказать мне все? — убеждаю ее. — Все, Чарли. Я не стану думать о тебе хуже, что бы это ни было.
Она не отвечает.
— Я знаю, что тебя что-то беспокоит. Что-то не так. Просто я не знаю, что именно.
Ее глаза слегка блестят, но она не дает слезам пролиться.
— Думаю, я просто… замкнулась в себе, — признается она. — И это было несправедливо.
— Ты имеешь право замыкаться в себе, — мягко говорю я.
— Не с тобой.
От этих слов что-то надламывается у меня в груди.
— Я не хочу, чтобы мы были осторожны друг с другом, — продолжает она. — Нам никогда этого не требовалось.
У меня сжимается горло:
— Я тоже этого не хочу.
Мы сидим так еще мгновение.
Потом она смотрит на меня по-настоящему.
— Мы в порядке? — спрашивает она.
Такой уязвимой я еще никогда ее не слышала.
Я невольно придвигаюсь ближе.
— Мы будем в порядке, — говорю я. — Просто с этого момента нам нужно быть честными друг с другом.
Она слегка напрягается, затем делает глубокий вдох:
— Я переспала с Леоном.
Секунду я не знаю, что сказать.
— Что? — тихо произношу я, не уверенная, что правильно расслышала. — Ты только что сказала «Леон»? Мой брат?
— Ты спишь с моим братом, — в ее голосе нет упрека, просто констатация факта.
— Мы на самом деле… еще не зашли до конца.
— Да что, черт возьми, вы делали?