Леон смотрит на меня, потом на Ашера.
— Что, черт возьми, ты сделал с моей сестрой?
Ашер ухмыляется.
— Я не давал ей повода для недовольства, вот и все.
Я бью Ашера кулаком в живот, но чувствую под ладонью только твердые мышцы. Ашер смеется, обнимает меня и прижимает к себе.
— Это чертовски странно, — ворчит Леон, но Ашер не обращает на него внимания и нежно целует меня в губы.
По катку разносятся удаляющиеся шаги Шарлотты и Леона, и Ашер, не отрываясь от моих губ, бормочет: — Леон и Шарлотта переспали, да?
— Я ничего не говорила.
— Он такой лицемер.
Я касаюсь его плеча и пристально смотрю на него.
— Ты ничего не знаешь, понятно? Я пообещала Шарлотте, что ничего не скажу.
Ашер вздыхает и снова целует меня.
— Чего не знаю?
Я улыбаюсь сквозь поцелуй, чувствуя себя счастливой.
Эпилог
Рев толпы пульсирует в ушах, словно второе сердце, пока я шнурую коньки, руки не дрожат, несмотря на адреналин, уже бурлящий в венах. Сегодня большая игра, последняя в сезоне, и кажется, будто все вело к этому моменту. Взгляд на мгновение задерживается на трибуне, где сидит Айви, зажатая между моей мамой и сестрой, вся в цветах нашей команды. От ее улыбки меня пробирает сильнее, чем от порции эспрессо, попавшей прямо в кровоток.
Игра начинается с резкого свистка, звук рассекает арену. Я на льду, все чувства обострены, холод катка пробирается сквозь джерси. Ловлю шайбу — клюшка словно продолжение руки — и срываюсь с места, с силой врезаясь лезвиями в лед; их стук сливается с гулом в груди.
Передаю пас Леону, который занял нужную позицию. Мы проделывали это тысячу раз на тренировках, но сегодня каждое движение словно несет в себе вес всех сыгранных матчей. Леон бросает на меня взгляд, и я киваю — молчаливый диалог, отточенный за сезон.
Соперники крепкие: их вратарь отражает броски с поразительной надежностью — руки работают как кирпичные стены. Но мы не сдаемся, давим сильнее, быстрее. Тренер кричит, стоя у боковой линии, — сбивчивая смесь ободрения и тактики, которая почему-то идеально укладывается в голове.
В середине матча, во время паузы, поднимаю взгляд на трибуны. Айви там, аплодирует, и ее голос каким-то чудом пробивается сквозь шум. Ее энергия заразительна, я чувствую новый прилив сил, который бросает меня обратно в игру с удвоенной решимостью.
Матч сливается в череду быстрых прорывов, резких пасов и криков. Мы с Леоном разыгрываем решающую комбинацию, идеально выставляя шайбу. Бью — и время будто замедляется ровно настолько, чтобы увидеть, как шайба влетает в сетку. Гол!
Звучит финальный свисток, наступает эйфория, чистая и безудержная. Мы победили: итог всех ранних тренировок и ночных тактических разборов. Команда сгрудилась на льду, превратившись в сплетение рук и ликующих возгласов.
Пока вокруг гремит овация, я растворяюсь в празднике, но глаза ищут трибуны, ищут Айви. И тут подходит тренер Денвер, лицо расплывается в гордой улыбке, а рядом с ним — двое мужчин в костюмах. Скауты, без сомнений. Сердце делает лишний удар.
— Ашер, эти джентльмены из «Черных тузов». Они следили за тобой — и, скажем так, им понравилось то, что они увидели, — говорит тренер Денвер, хлопая меня по плечу.
Скауты представляются, их слова сливаются в поток поздравлений и возможностей. Упоминают, что заинтересованы и в Леоне — собираются поговорить с ним следом. До меня доходит реальность происходящего: меня рассматривают всерьез, подумывая взять на следующий уровень.
После того как они обещают связаться и уходят искать Леона, я наконец замечаю Айви в толпе. Качусь к бортику, снимаю экипировку и пробираюсь к ней сквозь толпу. Когда добираюсь, не говорю ни слова, просто подхватываю ее на руки и кружу, ее смех смешивается с моим.
Ее глаза загораются, когда я опускаю ее на пол и целую прямо здесь, на глазах у всех, слишком счастливый, чтобы думать о том, кто смотрит.
— Мне предложили место в «Черных тузах», — говорю я между вдохами, едва сдерживая восторг.
Лицо Айви светится гордостью.
— Я знала, что ты сможешь. Я так горжусь тобой, Эш, — произносит она, и ее слова окутывают меня, как теплое одеяло.
Последовали новые поцелуи, каждый словно точка в этой невероятной ночи. Это кайф, который не хочется заканчивать, победа, предложение и, самое главное, Айви рядом, в моих объятиях, разделяющая каждый миг.
Ее руки крепче обвивают мою шею, и весь мир сужается до нас двоих посреди хаоса ликующих болельщиков и товарищей по команде.
— Это только начало, знаешь, — шепчет Айви мне на ухо, в ее голосе звучит обещание, смешанное с восторгом.