— Доктор Эджвуд дал мне разных болеутоляющих таблеток, — невозмутимо проговорила она. — Ты ложись, а я принесу тебе лекарства в постель.
Войдя в дом, Кандида окинула оценивающим взглядом лестницу, а затем вновь обернулась к мужу.
— Я сбегаю к машине за твоей сумкой, а потом помогу подняться в спальню, раз уж ты не хочешь обосноваться внизу.
— Еще чего! — снова запротестовал Лоренс. — Сам справлюсь. Излишние нагрузки тебе повредят.
Что? Лоренс боится причинить ей вред? Сейчас? После того, что уже совершил ради нее... Кандида не знала, смеяться ей или плакать. Но ведь Лоренс по-своему прав... Если он обопрется на нее, а потом споткнется и упадет, увлекая ее за собой, то может случиться непоправимое.
Она встревоженно наблюдала, как Лоренс, морщась от боли, с трудом поднимается по ступеням. Добравшись до верхней площадки, он тяжело оперся о перила. Мгновенно обо всем позабыв, Кандида бросилась к нему, обняла за плечи, помогла дойти до комнаты.
— Спасибо. Но раздеться самостоятельно я пока в силах. Разве что ты захочешь полюбоваться мной?..
Вспыхнув до корней волос, Кандида обратилась в бегство. Она отлично понимала, что боль и беспомощность способны вывести из себя любого. Но стоило ей лишь представить мужа обнаженным... Нет уж, об этом лучше не думать!
Кандиду разбудил легкий шум, доносящийся из комнаты Лоренса. Не раздумывая, она спрыгнула с постели, торопливо набросила халат и, на ходу завязывая пояс, выбежала в коридор. Уже у двери слуха ее коснулся глухой, исполненный невыразимой тоски стон.
Лоренс неподвижно распростерся на постели. Одеяло сбилось к ногам, и сильное, мускулистое тело являлось взгляду во всей своей наготе... На загорелой коже отчетливо выделялись синяки и смутно белела повязка.
Смущенно отводя взгляд от неоспоримого свидетельства его мужской силы, Кандида наклонилась над кроватью поправить одеяло. Но тут Лоренс открыл глаза и порывисто схватил ее за руку.
— Кандида, — лихорадочно зашептал он. — Ты мне только что снилась.
Молодая женщина нервно облизнула губы.
— Как ты прекрасна, — снова прошептал Лоренс. — Прекрасна так, что и словами не выразишь!
Чуткие пальцы ласкали и поглаживали ее руку, пробуждая сладострастную дрожь, будоража и волнуя...
— Лоренс, прекрати! — воскликнула Кандида. — Ты болен. Тебе не следует...
— Что не следует? — вкрадчиво осведомился Он. — Не следует заниматься любовью с собственной женой? Врачи сказали, что мне можно делать все, на что хватит сил... А на это сил у меня предостаточно, моя Кандида, еще как предостаточно!
Его Кандида! О, давно уже не его...
— Нет, Лоренс, — еле слышно ответила она. Но почему-то не отпрянула, а, напротив, подалась вперед, позволяя мужу ласкать ее, целовать, привлекать все ближе...
— Я помню, как мы впервые стали близки здесь, в этой спальне, — доверительно произнес Лоренс.
И Кандида с трудом сдержалась, чтобы не ответить: «Я тоже помню».
— Как нам было хорошо вдвоем... О, если бы только вспомнила! — нашептывал он, запуская руку под халат и ласково поглаживая ее грудь. — Как меня тогда влекло к тебе! — хрипло проговорил Лоренс. — Почти так же, как сейчас, моя Кандида!
Игра ли это воображения или ладонь его и впрямь намеренно задержалась на ее пока еще плоском животе?
Он одурманен лекарствами, не иначе, растерянно думала Кандида. Дыхание ее участилось, сбилось с ритма — внутри неодолимо нарастало желание. Соски напряглись, приподнялись, жадно требуя большего, куда большего, нежели трепетное прикосновение пальцев.
— Лоренс, нет, — снова запротестовала она, когда муж осторожно уложил ее на спину и принялся осыпать поцелуями шею и грудь.
— Да, Кандида, да, — прошептал он в ответ, согревая и воспламеняя ее ласками.
Следовало остановить Лоренса прямо сейчас, пока это еще возможно. Он только после больницы, а она... Кандида с изумлением обнаружила, что, вместо того чтобы оттолкнуть мужа, льнет к нему всем телом, тихо повторяя его имя.
— Так не больно? — спросил Лоренс, овладевая ею властно, стремительно и в то же время так бережно, словно ему было известно про жену абсолютно все.
— Я хочу... — «Чтобы ты перестал», — собиралась сказать Кандида, но голос ее прервался, желание накатило с новой силой, и она беспомощно пробормотала: — Хочу, чтобы ты любил меня, Лоренс... Хочу быть твоей... твоей... только твоей...
Во власти неодолимого стремления принять его, слиться с ним воедино, Кандида на мгновение позабыла даже про ребенка. А почувствовав, что любимый отстраняется, исступленно вцепилась ему в плечи и подалась вперед, умоляя не прекращать: