― Пожалуйста,― умоляет она.
― Я хочу, чтобы тебе было больно, детка, – я выхожу и проскальзываю в нее снова. – Я хочу, чтобы завтра каждое твое движение напоминало тебе, что ты была со мной. Ты моя.
― Прошу тебя, Кристиан. – она умоляет.
― Чего ты хочешь, Анастейша? Скажи мне,― я продолжаю медленную пытку. – Скажи мне.
― Тебя, ну, пожалуйста. – Она в отчаянии
Она хочет меня.
Хорошая девочка.
Я увеличиваю темп, и ее мышцы сразу отвечают дрожью.
Между каждым толчком я произношу по одному слову.
― Ты. Такая. Сладкая. Я. Так. Хочу. Тебя. Ты. Моя.
Ее конечности дрожат от напряжения. Она на грани.
― Кончай, детка, – рычу я.
Как по команде, она содрогается в конвульсиях вокруг меня, и кончает, громко выкрикнув мое имя в матрас.
Мое имя на ее губах – моя погибель. Я достигаю кульминации и кончаю, свалившись на нее в изнеможении.
― Черт, Ана, – шепчу я, изнеможенный, но счастливый. Я выхожу из нее практически сразу же и перекатываюсь на спину. Она сворачивается калачиком на моей стороне, и, пока я снимаю презерватив, она закрывает глаза и засыпает.
Воскресенье, 22 мая 2011
Я просыпаюсь со всепроникающим чувством вины, будто я ужасно согрешил.
Это что из-за того, что я трахнул Анастейшу Стил? Девственницу?
Она так быстро заснула, прижавшись ко мне. Я смотрю на будильник. Чуть больше трех часов утра. Ана невинно спит. Ну, хотя она и не невинна больше. Я возбуждаюсь, глядя на нее.
Я мог бы разбудить ее.
Трахнуть снова.
Она в моей постели – в этом есть кое-какие преимущества.
Грей. Прекрати это безобразие.
Трахнуть ее было просто приятным достижением цели.
Да. Очень приятным.
Даже невероятным.
Это был просто секс, черт возьми!
Я закрываю глаза в бесполезной попытке уснуть. Но в комнате слишком много Аны: ее запах, звук ее мягкого дыхания и воспоминаний о моем первом ванильном опыте. Меня сокрушают видения ее запрокинутой в агонии головы, воспоминания о том, как она выкрикивала едва узнаваемый вариант моего имени, и ее необузданный энтузиазм в сексуальном плане.
Мисс Стил довольно чувственное создание.
Ей понравятся наши тренировки.
Мой член дернулся, соглашаясь.
Черт.
Я не могу уснуть, хотя сегодня причинами моей бессонницы являются вовсе не кошмары, а маленькая мисс Стил. Выбравшись из постели, я подбираю с пола использованные презервативы, связываю их в узел и выбрасываю в мусорную корзину. Из комода я достаю пару пижамных штанов и надеваю их. Томным взглядом смотрю на соблазнительную женщину в моей постели и решаю пойти на кухню. Я хочу пить.
Я выпиваю стакан воды, и делаю то же, что и всегда в бессонные ночи – проверяю почту в своем кабинете. Тейлор вернулся и спрашивает, может ли он загнать Чарли Танго. Стефан, должно быть, спит наверху. Я отвечаю на его письмо «Да», хотя в такое время ночи, подразумевается определенно это.
Вернувшись в гостиную, я сажусь за рояль. Это мое утешение, в котором я могу затеряться на пару часов. Я хорошо играю лет с девяти, но это не было утешением до тех пор, пока у меня не появился собственный рояль, в моем доме, тогда он стал моей страстью. Когда мне нужно забыться, я играю на рояле.
И теперь я не хочу думать о том, что покусился на девственницу, трахнул ее, или открыл свой образ жизни кому-то без опыта. Я начинаю играть и теряю себя в одиночестве с Бахом.
Какое-то движение отрывает меня от игры, и тогда я замечаю Ану, которая изучает рояль. Облаченная в одеяло, с растрепанными волосами, спадающими по ее спине, ее глаза светятся, и она выглядит потрясающе.
― Прости,― говорит она,― я не хотела тебе мешать.
Почему она извиняется?
– Это я должен просить прощения, - я доигрываю последнюю ноту и встаю.– Ты должна быть в кровати.
– Какая красивая пьеса. Бах?
– Переложение Баха, но вообще-то это концерт для гобоя Алессандро Марчелло.
– Восхитительно, только очень грустно.
Грустный? Это не первый раз, когда кто-то использует это слово, чтобы описать меня.
« ― Могу я сказать откровенно, господин? – Лейла становится на колени рядом со мной, пока я работаю.
― Говори.
― Господин, вы необычайно грустны сегодня.
― Грустен?
― Да, господин. Хотите ли вы, чтобы я что-нибудь сделала…»
― Я проснулась, а тебя нет.
― Мне трудно уснуть, я привык спать один. – Я говорил ей об этом – и почему я вообще оправдываюсь? Я кладу свою руку на нее обнаженные плечи, наслаждаясь прикосновениями к ее коже, и веду обратно в спальню.
― И давно ты играешь? У тебя здорово получается.
― С шести лет. – Отрезаю я.
― А-а, - говорит она. Думаю, она поняла намек – я не горю желанием обсуждать свое детство.
― Как ты себя чувствуешь? - спрашиваю я, включая ночник.
― Хорошо.
На моих простынях кровь. Ее кровь. Доказательство ее теперь уже былой девственности. Ее взгляд метнулся с пятен на меня, затем она смущенно отвела его в сторону.
– У миссис Джонс будет пища для размышлений.
Она выглядит подавленной.
Это просто твое тело, милая. Я приподнимаю ее подбородок и немного склоняю её голову назад, так, чтобы я мог хорошо видеть выражение ее лица. Я почни начал читать ей нотации о том, что нельзя стыдиться своего тела, когда она тянется, прикоснуться к моей груди.
Черт.
Я выхожу из зоны ее досягаемости.
Нет. Не прикасайся ко мне.
― Ложись спать, - приказываю я более резко, чем собирался, но надеюсь, она не заметит моего страха. Ее глаза расширились от смущения и, возможно, боли.
Проклятье.
― Я приду и лягу рядом с тобой, – добавил я и достал из комода футболку, быстро надев для защиты.
Она все еще стоит и смотрит на меня.
― Спать. – Приказываю я более решительно. Она карабкается в постель, и ложиться, я устраиваюсь сзади, заключая ее в свои объятия.
― Спи, милая Анастейша,- я целую ее волосы и закрываю глаза. Ее аромат наполняет мое дыхание, напоминая мне о счастливом времени и оставляя меня переполненным … даже удовлетворенным….
«Мамочка счастлива сегодня. Она поет.
Поет о том, что же будет делать любовь.
И готовит. И поет.
Мой животик урчит. Она готовит бекон и вафли.
Пахнет так аппетитно. Моему животику нравятся бекон и вафли.
Они вкусно пахнут».
Меня будит свет наполнивший комнату через окна и аппетитный запах, доносящийся из кухни. Бекон. На мгновение я не понял, что происходит. Гейл уже вернулась от сестры?
Как вдруг я вспомнил.
Ана.
Часы говорят мне, что я опаздываю. Я выбрался из постели, и ведомый запахами, поплелся на кухню.
Там Ана. На ней моя рубашка, ее волосы заплетены в косы, и она танцует под какую-то музыку. Я не могу ее услышать. Она в наушниках. Незамеченный, я сажусь за стол и наблюдаю шоу. Она взбивает яйца, готовит завтрак, ее косички подпрыгивают, когда она покачивается с ноги на ногу, и я замечаю, что на ней нет белья.
Умничка.
Она должно быть самая неслаженная женщина из всех, что я когда-либо видел. Это одновременно забавно, очаровательно и возбуждающе. Я размышляю над всеми способами, которыми я мог бы поправить ее координацию. Она замирает, когда оборачивается и видит меня.
― Доброе утро, мисс Стил. Я вижу, вы бодрая с утра. – С косичками она выглядит еще моложе.
– Я-я хорошо спала, - бормочет она.
– С чего бы это? – язвлю я, хотя и замечаю, что я тоже хорошо спал. Чуть больше девяти. Когда я вставал позже 6:30.
Вчера
Потому что я спал с ней.
– Ты голодный? – спрашивает она.