Делаю глоток вина, наклоняясь и целую её, вливая вино в рот. Она принимает его, я слышу слабый возглас удовлетворения.
― Еще? – спрашиваю я.
Она кивает и улыбается. Я ее предупреждаю.
― Не будем заходить слишком далеко, мы знаем твою восприимчивость к алкоголю, Анастейша. – Дразню я, и её рот расплывается в широкой улыбке. Наклонившись, я вливаю ей в рот еще один глоток, она извивается подо мной.
― Приятно? – спрашиваю я, ложась рядом с ней.
Она успокаивается, сейчас все серьезно.
Я делаю еще один глоток вина, на этот раз с двумя кубиками льда. Когда я ее целую, я помещаю кусочек льда между нашими губами, затем оставляю дорожку ледяных поцелуев вниз от горла до пупка. Там я оставляю еще один кусочек льда и немного вина.
Она делает глубокий вдох.
― Лежи тихо. Не шевелись, Анастейша, иначе вся постель будет в вине. – Говорю я низким голосом и вновь целую ее выше пупка. Ее бедра сжимаются. – О нет, мисс Стил, если вы разольете вино, я вас накажу.
Она стонет в ответ и тянет на себя галстук.
Все хорошее заканчивается, Ана…
Я стягиваю чашечки, которые поддерживаются косточками бюстгальтера: ее грудь такая дерзкая и уязвимая, как мне и нравится. Медленно я начинаю дразнить ее моими губами.
― А это приятно? – шепчу я, дуя на один сосок. Ее рот издает тихое «Ах». Взяв еще кусочек льда в рот, я медленно опускаю его к соску, вырисовывая круг. Она стонет подо мной. Перемещая лед в мои пальцы, я продолжаю терзать ее сосок прохладными губами и разбивать лед, который крошится в моих пальцах.
Протяжно постанывая и тяжело дыша, она очень возбуждена, но все еще лежит смирно.
― Если ты прольешь вино, я не разрешу тебе кончить, ― предупреждаю я.
― О, пожалуйста…Кристиан…господин…пожалуйста, ― умоляет она.
Ох, вот я слышу от нее эти слова.
И во мне все еще кроется надежда.
Это не означает отказ.
Я пробегаюсь пальцами к ее трусикам, обнажая нежную кожу. Вдруг ее таз выгибается, проливая вино и размельченный лед с пупка. Я быстро двигаюсь, чтобы поцеловать и слизать это с ее тела.
― Ай-я-яй, Анастейша, ты пошевелилась. Что мне с тобой делать? – Я засовываю пальцы в ее трусики и начинаю дотрагиваться до клитора.
― Ох, ― произносит она.
― О, детка, ― шепчу я с почтением. Она мокрая. Очень.
Видишь, насколько это прекрасно?
Я проталкиваю свои два пальца в нее, и ее пробирает дрожь.
― Ты уже готова для меня, так быстро, ― бормочу я, вытаскивая и засовывая пальцы в нее, наслаждаясь ее протяжным стоном. Ее таз поднимается, чтобы встретиться с моими пальцами.
Ох, она хочет этого.
― Какая жадная девочка, ― строго произношу я, обводя большим пальцем ее клитор, дразня ее.
Ее тело искусно изгибается подо мной, и она издает громкие стоны. Я хочу посмотреть на выражение ее лица и стаскиваю другой рукой ее футболку. Она открывает глаза, моргая под ярким светом.
― Хочу тебя потрогать, ― говорит она голосом, полным надежды.
― Знаю, ― шепчу я и наклоняюсь, чтобы поцеловать, в то время, когда мои пальцы продолжают ритмично двигаться в ней. Она пахнет вином, надеждой и…Аной. Она целует жадно в ответ, как никогда ранее. Я приподнимаю ее макушку, продолжаю целовать ее и трахать своими пальцами. Мышцы ее ног напрягаются, и я уменьшаю давление своей руки.
О нет, детка. Ты еще не готова кончить.
Я продолжаю делать это еще три раза, целуя ее мокрый ротик. На четвертый раз я нежно шепчу ей на ухо, продолжая двигать пальцами:
― Это твое наказание, так близко и так далеко. Это приятно?
― Пожалуйста, ― поскуливает она.
Боже, мне нравится, когда она умоляет.
― Как тебя трахнуть, Анастейша?
Мои пальцы продолжают двигаться, в то время как ее ноги напрягаются, и она произносит:
― Прошу тебя, ― так низко, что я едва ли могу слышать ее.
― Чего ты хочешь, Анастейша?
― Тебя…сейчас! – умоляет она.
― Как тебя трахнуть – так, или вот так, или, может, вот так? Выбор бесконечен,― бормочу я. Убирая руку, я достаю презерватив и располагаюсь у ее ног. Не убирая взгляд от нее, я медленно снимаю ее трусики и кидаю их на пол. Ее глаза полны тьмы, просьбы и желания. Я медленно надеваю презерватив.
― А так приятно? – спрашиваю я, поглаживая свою эрекцию.
― Это была шутка, - выдавливает она.
Шутка?
Боже, спасибо.
Еще не все потеряно.
― Шутка? – спрашиваю я, двигая рукой по своему члену.
― Да, пожалуйста, Кристиан, ― умоляет она.
― Тебе сейчас смешно?
― Нет, ― ее голос еле слышен, но кивком головы я все понимаю. Смотреть на то, как она нуждается во мне ― я мог бы смотреть на это вечность. Я хватаю ее, переворачиваю на живот, высвобождая ее прекрасную попку кверху. Это очень заманчиво. Я шлепаю ее, а затем проникаю в нее.
Ох, черт. Она уже готова.
Она прислоняется ко мне и с криком кончает.
Черт. Это было слишком быстро.
Держа ее за бедра, я трахаю ее, жестко, наслаждаясь ее оргазмом. Стиснув зубы, я вдалбливаюсь в нее, еще и еще, и она раз за разом кончает вновь.
Ну же, Ана. Я сделаю это еще раз.
Она стонет подо мной, и капельки пота проскальзывают по ее спине. Ее ноги начинают сжиматься.
Она очень близка.
― Давай, Анастейша, еще разок, ― рычу я, и по какой-то случайности ее оргазм проходит и по моему телу тоже. Черт подери. Наконец и я кончаю, выходя из нее.
Ох, Боже. Я разбил ее вдребезги. Это было утомительно.
― А это было приятно? – сжав зубы, спрашиваю я, шепча на ухо.
Она расположилась на кровати, и я слезаю с нее, снимая презерватив. Быстро встаю и одеваюсь. Полностью одевшись, я возвращаюсь к кровати и развязываю галстук, высвобождая ее. Поворачиваясь, она разминает пальцы и поправляет свой лифчик. Укрывая ее одеялом, я ложусь рядом с ней, опершись на локоть.
― Очень приятно, ― говорит она с озорной улыбкой на улице.
― Опять это слово, - ухмыляюсь я ей.
― Тебе не нравится?
― Нет. Оно мне не подходит.
― Ну, не знаю…похоже, оно действует на тебя благотворно.
― Теперь еще и благотворно!...Мисс Стил, вы и дальше будете ранить мое самолюбие?
― Думаю, что с самолюбием у тебя все в порядке.― Ее хмурость быстротечна.
― Ты так считаешь?
Доктору Флинну было бы, что сказать по этому поводу.
― Почему ты не любишь, когда тебя трогают? – спрашивает она нежным голосом.
― Не люблю, и все. – Я целую ее в лоб, чтобы отвлечь от этого допроса. – Значит, тот е-мейл был шуткой?
Она сконфуженно улыбается и пожимает плечами.
― Понятно. Так ты все еще обдумываешь мое предложение?
― Твое непристойное предложение…Да.
Ох, черт.
Наша сделка все еще может свершиться. Мое беспокойство ощутимо; я еще могу вкусить этого.
― Но у меня есть кое-какие возражения, - добавляет она.
― Я бы разочаровался, если бы у тебя их не было.
― Я хотела отправить их тебе по электронной почте, но ты, можно сказать, прервал меня.
― Прерванный половой акт.
― Видишь, я знала, что где-то в глубине у тебя есть чувство юмора. – Свет в ее глазах танцует вместе с радостью.
― Анастейша, не над всем можно смеяться. Я подумал, что ты категорически отказываешься.
― Я пока не решила. Ты наденешь на меня ошейник?
Ее вопрос удивляет меня.
– Похоже, ты действительно изучала предмет. Не знаю, Анастейша. Я никого не заставлял носить ошейник.
― А на тебя надевали ошейник? – спрашивает она.
― Да.
― Кто? Миссис Робинсон?
― Миссис Робинсон! – громко смеюсь я. Энн Банкрофт в выпускном классе. – Я передам, что ты сказала – ей обязательно это понравится.
― Вы по-прежнему видитесь? – Ее голос полон шока и возмущения.
― Да.