Она окончила колледж.
Она согласилась.
Мы прошли через те мягкие пределы, о которых она ничего не знала прежде. Мы трахались. Я отшлепал ее. Мы снова трахались.
Черт.
И прежде, чем могу остановиться, я беру парковочный талон автомобиля от гаража, хватаю куртку, и выбегаю за дверь.
Дороги пусты, и я прибываю на место через двадцать три минуты.
Я тихо стучу, и дверь открывает Кавана.
— Какого хрена ты тут делаешь? — кричит она, глазами сверкая от гнева.
Ого. Не такого приема я ожидал.
— Я могу увидеть Ану?
— Нет, не можешь! — Кавана стоит сложа руки и расставив ноги, перекрывая дверной проем, словно горгулья.
Я стараюсь говорить с ней.
— Но мне нужно увидеть ее. Она прислала мне электронное письмо.
Убирайся с моего пути!
— Что ты с ней сотворил на этот раз?
— Я это и хочу выяснить. — Я стискиваю зубы.
— С тех пор, как вы встретились, она все время плачет!
— Что? — У меня не было больше сил терпеть все это дерьмо, и я протиснулся мимо нее.
— Не смей туда входить!
Кавана следует за мной, крича, как гарпия, когда я проношусь по квартире, направляясь в спальню Аны.
Я открываю дверь и включаю основной свет. Она съежилась в постели, завернувшись в одеяло. Ее красные и опухшие глаза щурятся от включенного света. Нос набух и покрылся пятнами.
Я видел женщин в таком состоянии много раз, особенно после того как наказал их. Но я удивлен, что от беспокойства у меня свело живот.
— Господи, Ана! — Я выключаю центральное освещение, чтобы она не щурилась, и сажусь на кровать рядом с ней.
— Что ты здесь делаешь? — Она всхлипывает. Я включаю прикроватный светильник.
— Хочешь, я вышвырну этого засранца? — Кейт ругается в дверях.
Пошла ты, Кавана. Подняв бровь, я притворяюсь, что игнорирую ее.
Ана покачала головой, но ее полные слез глаза смотрят на меня.
— Позови, если я понадоблюсь, — говорит Кейт Ане, словно та была ребенком. — Грей! – рычит она, так что я обязан смотреть на нее. — Смотри у меня, — она пронзительна, глаза сверкают яростью, но мне насрать.
К счастью, она уходит, потянув за собой дверь, но, не закрывая ее. Я проверяю внутренний карман, и снова миссис Джонс превзошла все ожидания; я достаю платок и отдаю его Ане.
— Что случилось?
— Зачем ты приехал? – ее голос обрывистый.
Я не знаю.
Ты сказала, я тебе не нравлюсь.
— Забота о тебе входит в мои обязанности. Ты сказала, что хочешь, чтобы я остался, и вот я здесь. – Хорошая отговорка, Грей. — И в каком виде я тебя нахожу? – Ты не была в таком состоянии, когда я уезжал. — Уверен, что это моя вина, только не понимаю, в чем именно. Ты плачешь потому, что я тебя ударил?
Она изо всех сил старается сесть и вздрагивает, когда ей это удается.
— Ты приняла адвил? – как просил?
Она качает головой.
Когда ты будешь делать то, что тебе говорят?
Я отправляюсь на поиски Кавана, которая расположилась, злая, на диване.
— У Аны болит голова. У вас есть адвил?
Она удивленно вскидывает брови, как мне кажется, беспокоясь за подругу. Сердито, она встает и топает на кухню. Прошуршав в нескольких ящиках, она протягивает мне пару таблеток и стакан воды.
Вернувшись в спальню, я предлагаю их Ане и сажусь на кровать.
— Выпей.
Она повинуется, глаза затуманены тревогой.
— Поговори со мной. Ты сказала, что все в порядке. Я бы никогда тебя не оставил, если бы знал, в каком ты состоянии. — Расстроенная, она теребит бахрому на ее одеяле. — Значит, когда ты сказала, что все хорошо, ты меня обманула?
— Я на самом деле так думала. — Признается она.
— Анастейша, ты не должна говорить то, что, по твоему мнению, я хочу услышать. Это не слишком честно. Как я могу доверять твоим словам? – Ничего не выйдет, если она не будет со мной честна.
Мысль удручает.
Поговори со мной, Ана.
— Что ты чувствовала, когда я тебя шлепал и после?
— Мне не понравилось. Я бы предпочла, чтобы ты больше этого не делал.
— Тебе и не должно было понравиться.
— Почему тебе это нравится? — спрашивает она, и ее голос звучит увереннее.
Черт. Я не могу сказать ей, почему.
— Ты и вправду хочешь знать?
— Поверь, просто умираю от любопытства! – теперь произносит она с сарказмом.
— Осторожнее! – предупреждаю я.
Она бледнеет от моего выражения.
— Ты опять будешь меня бить?
— Нет, не сегодня. — Я думаю, тебе уже достаточно.
— Ну, говори. — Она все еще хочет услышать ответ.
— Мне нравится ощущение власти, которое я в этот момент испытываю. Я хочу, чтобы ты вела себя определенным образом, в противном случае я буду тебя наказывать, и ты научишься выполнять мои требования. Мне нравится тебя наказывать. Я хотел тебя отшлепать с той самой минуты, как ты спросила, не гей ли я.
И я не хочу, чтобы ты закатывала глаза, или говорила с сарказмом.
– Значит, я не нравлюсь тебе такой, какая есть. — Ее голос тихий.
– Я думаю, ты восхитительна.
– Тогда почему ты хочешь меня изменить?
– Я не хочу. — Не дай Бог. Ты очаровательна. — Мне нужно, чтобы ты была вежливой, следовала установленным правилам и не перечила мне. Все просто. — Я хочу, чтобы ты была в безопасности.
– Но ты хочешь меня наказывать?
— Да.
– Я этого не понимаю.
Я вздыхаю.
– Я так устроен. Мне нужно тебя контролировать. Мне нужно, чтобы ты вела себя подобающе, а если ты не слушаешься – В голове проносятся мысли. Я нахожу это возбуждающим, Ана. И тебя тоже. Разве ты не можешь этого принять? Прогнуть тебя через колено ... почувствовать задницу под своей ладонью. — Мне нравится смотреть, как твоя прекрасная алебастровая кожа розовеет и горит под моими руками. Я завожусь. — Просто мысль об этом пробуждает мое тело.
– Значит, боль, которую ты мне причиняешь, тебя возбуждает?
Черт.
– Немного, когда я смотрю, способна ли ты ее вынести . — На самом деле, сильно, но я не хочу говорить об этом прямо сейчас. Если я скажу ей, она бросит меня. — Но дело не в этом. Меня заводит то, что ты моя, и я могу делать с тобой все, что сочту нужным – абсолютная власть над кем-то. Здорово заводит. Долгое время.
Я должен одолжить ей книгу, или две, о том, как быть покорной.
— Слушай, я не могу толком объяснить… раньше мне не приходилось этого делать. Я не задумывался о таких подробностях. Меня всегда окружали люди с похожим складом ума.- Я делаю паузу, чтобы проверить, слышит ли она меня. — Но ты не ответила на мой вопрос – что ты чувствовала после того, как я тебя отшлепал?
Она моргает.
– Я была в замешательстве.
– Ты испытывала сексуальное возбуждение, Анастейша
В тебе есть внутреннее извращение, Ана. Я знаю.
Закрыв глаза, я вспоминаю ее влажную и жаждущую вокруг своих пальцев, после того, как отшлепал ее. Когда я открываю их, она смотрит на меня, зрачки расширены, губы разомкнуты ... язык облизывает верхнюю губу. Она тоже этого хочет.
Черт. Только не снова, Грей. Не тогда, когда она в таком состоянии.
– Не смотри так на меня, - предупреждаю я грубым голосом.
Ее брови удивленно поднимаются.
Ты знаешь, что я имею в виду, Ана.
– У меня нет с собой презервативов, Анастейша, к тому же ты расстроена. Я вовсе не похотливый монстр, как считает твоя соседка. Значит, ты была в замешательстве?
Она молочит.
Господи.
– Когда ты мне пишешь, у тебя нет проблем с честностью. Твои е‑мейлы всегда точно передают, что ты чувствуешь. Почему бы не сказать об этом прямо? Неужели я так тебя пугаю?
Ее пальцы теребят одеяло.
– Ты полностью меня подавляешь. Я чувствую себя Икаром, который подлетел слишком близко к солнцу. — Ее голос тихий, но полон эмоций.