- Мама… я вообще не хочу отмечать День рожденья. Нигде и ни с кем.
- Но почему?
- Настроения нет. Да и вообще…
- У тебя снова… твои проблемы?
То, какой Грейнджер стала после войны, повергло ее родителей в шок. Умненькая целеустремленная работоспособная девушка с блестящими перспективами вдруг превратилась в достаточно агрессивное, мрачное и замкнутое существо без определенных планов на будущее. Правда, ум и работоспособность никуда не делись, но цели теперь стали совершенно иными, для простых магглов недоступными. Все объяснения насчет Темного Лорда, Упивающихся Смертью, Ордена Феникса и войны натолкнулись на барьер вежливого непонимания и отсутствия интереса. Мистер и миссис Грейнджер были людьми несколько консервативными, и всей их лояльности хватило только на то, чтобы смириться с тем, что их дочь – ведьма. А все остальное – увольте.
- У меня нет «моих проблем». Я просто не хочу.
- Но…
- И обсуждать это тоже не хочу.
Мать замолчала. Грейнджер казалось, что она чувствует, как ее обида просачивается через телефонную трубку и начинает заполнять пространство вокруг. Миссис Грейнджер умела очень красноречиво молчать.
- Мама…
- Ну, хорошо, - решила сменить гнев на милость, - Подумай об этом еще. В любом случае девятнадцатого мы будет тебя ждать. Лучше расскажи, как у тебя дела с личной жизнью?
- Без изменений.
То есть никак.
- Так никого себе и не нашла… Я понимаю, ты все еще любишь того погибшего мальчика, но время идет, Гермиона. Если затянешь с замужеством, рискуешь вообще остаться старой девой. А мы с твоим отцом так хотели бы понянчить внуков.
Еще один медленный бесшумный выдох в попытках удержать рвущиеся с губ резкие слова. Не выпуская трубки, Грейнджер нашла сигареты и закурила. Вот тоже… родители-врачи отчаялись ей запрещать и теперь изводили ее длинными нотациями о вреде курения. Это, да еще тема «Проблемы Гермионы» отравляли каждую семейную встречу.
- Я все успею, мама.
Дальше она отвечала почти на автомате. Да, мама. Нет, мама. Конечно, мама. Пока, мама. Закончив разговор, Грейнджер зашвырнула трубку обратно под кресло и поплелась в ванную, прихватив сигареты и высокий бокал с грогом, который все это время подогревался на медленном огне с заданной температурой. Иногда знания и навыки, полученные в Хогвартсе, можно было использовать совсем не по назначению. Например, готовить не зелье, а алкогольный коктейль.
Горячая вода, покрытая пеной, приняла ее в свои объятия. Тело тут же закололи тысячи мелких иголочек, разгоняя кровь. Это было немного болезненно, но все равно приятно. Закрыв глаза, Грейнджер сделала первый глоток и приняла решение заколдовать кленовый листик с коготками так, чтобы он действительно смог двигаться. И пугать потом незваных гостей. Мысль вызвала улыбку. Было в этом что-то такое… от Слизерина. Не понятно только, как потом классифицировать получившееся существо. Или, может, снова завести кота? Косолапус пропал в горячке осады Хогвартса, и Грейнджер надеялась только, что он не просто пропал, а нашел свою дверь в лето и вполне счастлив.
Дальше вспомнила разговор с матерью, состоявшийся только что. Было… паршиво. Совершенно не хотелось отмечать День рожденья. Тем более не хотелось делать это под бдительным оком родственников. Грейнджер ужасно раздражали жалостливые взгляды и молчаливое сочувствием родителям, у которых «проблемы» с дочерью. Родители считали, что она скрытая наркоманка. Ничем другим резкую перемену в поведении и в ее образе жизни они объяснить не смогли. Ей предлагали лечь в частную наркологическую клинику, которая гарантировала своим пациентам конфиденциальность. Грейнджер злилась, смеялась, снова злилась, раздражалась и, в конце концов, перестала обращать на это внимание. Потому что ведь не было никаких наркотиков.
Была война.
Это война сломала ее и сделала такой.
За полтора часа она вытянула весь бокал и выкурила еще сигарету, наслаждаясь теплом и одиночеством. Если бы можно было остаться здесь жить… освоить анимагию, превращаться в нерпу и прятаться в собственной ванне. Или уплыть в океан, чтобы никто не отличил ее от остальных нерп и никогда не нашел… Недостижимая мечта.
*
«Дырявый котел» был одним из тех немногих мест, мимо которых война прошла, не заметив под ногами какой-то мелочи, и именно поэтому Грейнджер любила здесь бывать. Призрачное ощущение незыблемости магического мира, которое давали ей привычки, сохранившиеся с довоенного времени, здесь обретало бОльшую силу. Неизменность интерьера, меню и обслуживания казались чем-то таким, что сможет защитить от новой напасти. Как стены Хогвартса, к примеру. И еще здесь иногда собирались ветераны. Те, с кем можно было поговорить, потому что они сами были там, и они ПОНИМАЛИ.
Грейнджер сидела за столиком в углу и вяло ковырялась в тарелке с жарким, гораздо больше внимания уделяя бутылке вина, заказанной к ужину. Готовить дома было патологически лень, домового эльфа у нее не было, поэтому она часто выбиралась ужинать куда-нибудь в кафе или бар. Исключением были только те дни, когда деньги катастрофически начинали заканчиваться или же кончали начинаться. Последняя работа – достать одно очень сложное и негласно запрещенное зелье – принесла ей жирный кусок в виде сотни галеонов, так что пока можно было расслабиться и получать удовольствие. Последнее получалось не очень.
- Гермиона Грейнджер?
Она подняла взгляд от тарелки на вопрошающего и несколько секунд честно пыталась вспомнить, кто он такой. Парень примерно ее возраста, но внешность настолько невыразительная, что не говорит совершенно ни о чем. Или он так сильно изменился с момента окончания школы, что Грейнджер его просто не узнала.
- Нет, Папа Римский. Иоанн Павел II.
Она говорила убийственно серьезно и по недоуменному и какому-то беспомощному выражению, которое появилось на его лице, сделала вывод, что он из чистокровных. Не знает, кто такой Папа Римский, потому что на маггловедении этого не было.
- Извини, что?
- Забудь. Просто напомни, откуда я тебя знаю.
- Я Терри. Терри Бут из Рейвенкло. Мы учились на одном курсе.
- Ясно.
- Позволишь, я составлю тебе компанию?
Она сделала неопределенный жест рукой, который Бут расценил, как приглашение. Разговор сначала не клеился. У них было слишком мало общего, чтобы легко и непринужденно поддерживать бессмысленную светскую беседу. Не раз, и не два Грейнджер ловила себя на мысли, а сказать ли ему прямым текстом, что она хочет побыть одна… или сделать это более изящно и позволить ему дойти до этой мысли самому… или просто выйти в дамскую комнату как бы попудрить носик и аппарировать. Но в следующий момент какая-то фраза цепляла ее, вызывая тень интереса или тень улыбки, и Грейнджер решала подождать еще. В итоге они выпили на двоих еще две бутылки вина и ушли вместе.
К нему домой.
Она делала это и раньше, не один раз. Цепляла первого попавшегося и проводила с ним ночь. У него дома. У себя дома. Последнее, это если алкоголя было выпито больше обычной нормы. Наутро она уходила, не прощаясь, или выставляла своего случайного любовника в жесткой форме и к обеду забывала его имя и внешность. Несколько раз случались неприятности, но Грейнджер обнаружила, что репутации агрессивной и не выбирающей заклинания ведьмы имеет и свои плюсы. С ней боялись связываться. В случае, если жертва оказывалась магглом, хватало простейшего Акцио, чтобы вызвать желание отделаться от странной девицы как можно скорее. Раза три ей пришлось накладывать Обливиэйт. Один раз – звать на помощь бывших сослуживцев из аврората, когда Грейнджер нарвалась на маньяка.