Дав грэйву задание навести порядок и подновить в комнате мебель, не затрагивая ее внешнего вида, Макс перешел в бункер и улегся в медкапсулу. Было немного не по себе, в первый раз, когда Макс омолаживался и лечился, новое тело все-таки оставалось его телом. Сейчас же Макс долго будет пугаться зеркала, видя в нем лишь Эдика. Ничего, привыкну, других то вариантов нет. Не являться же к местной власти — вот я какой, красивый и всемогущий, давайте дружить. Нет, какой бы не была замечательной страна, но не допустит она такого, чтобы я был сильнее страны. Страна — это лишь красивое слово, а состоит она из простых людей. И пока деньги не ушли в далекое прошлое, пока вместе с ними не ушла конкуренция за жизненные блага и за власть, эти блага дающую и охраняющую их, в любой прослойке общества найдутся люди, желающие стать единственными и исключительными за счет других. Макс ведь и сам такой, из грязи да в князи, ни за какие коврижки не отдаст своего грэйва. Будут говорить — сделай то, сделай это — Макс выполнит. Но грэйва не отдаст. И второго грэйва не сделает. Потому что обладателю второго грэйва в душу на сто процентов не влезешь, а вот как этому второму-третьему захочется стать единственным? Нет, не готов мир пока к знанию о грэйве. Я не готов отдать своего, а я сейчас тоже часть этого мира. Даже если только я такой плохой, а все хорошие, все равно — моя ложка дегтя испортит всю их бочку меда.
Макс задвинул самокопания в дальний ящик и приказал начинать процедуру. Решил не спать, а получить пока максимум информации от грэйва, применяя ускоренный режим обучения. В этом мире Сталин не был врагом народа, разоблаченном в 37-м военными. Все произошло наоборот — врагами народа стали маршалы. Заговор был основательно вычищен. Конечно, без невинных жертв не обошлось, ведь и в органах было много заговорщиков, топивших всех, лишь бы до их самих не добрались. Потери комсостава армии были чудовищны, но, как ни странно, Германия так и не осмелилась напасть на СССР в 1940-м. Наоборот, СССР прирос частью бывших территорий Российской империи. Граница отодвинулась далеко на запад. Конечно, когда в 41-м Германия все-же напала, эти новые территории стали фактическими союзниками Гитлера, но увеличившиеся расстояния все равно не позволили молниеносно захватить Москву, исторически являющуюся и политическим, и хозяйственным, и логистическим центром. В истории Макса силы Германии закончились на Урале, в этом мире — под Москвой. В мире Макса маршалы подписали ничем не обоснованную капитуляцию, в то время, когда имели достаточно сил, чтобы отбить территорию хотя бы до Волги или просто держать границу. Мирный договор и был формальным поводом не возвращать Советскому Союзу его европейскую часть после капитуляции Германии. Страна дважды наступила на одни и те же грабли — сначала Брестский мир 1918-го затем Свердловский 1940-го. Союзники, как всегда, предали и обобрали. Даже репарации, которые проигравшему Союзу пришлось платить Германии, не были отменены после ее поражения. Собственно говоря, зачем отменять, когда они транзитом отправлялись в Америку, в счет уже немецких репараций. В этом мире все было по-другому. Война с Германией закончилась в 45-м ее расчленением. В космос человечество вырвалось уже в 1957-м. Американцы в 1969-м даже высадилось на Луну. Сейчас вокруг Земли болталась советская орбитальная станция Салют-5, правда, на данный момент необитаемая, в августе запустят следующую. В мире Макса первый спутник запустили лишь в 1965-м, первый человек слетал в космос в 1974-м, а на Луну вообще не летали. Дойдя до будущего 1978-го года, Макс прервал ознакомление с историей. Не время сейчас заглядывать в будущее, все равно, скорее всего оно изменится в лучшую сторону. Главное — страна крепка и никаких причин для ее распада в этой ее истории нет и быть не может. В союзниках — пол Европы. Нет причин демократам обвинять компартию в поголовной высылке евреев в 40-х в Германию для обмена, не было здесь ужасных чисток от сталинистов, продолжавшихся до середины 50-х.
От истории Макс перешел к современной политической системе. Кратко ознакомился с политической картой мира и личным составом руководящих органов основных стран. Америкой меньше трех месяцев руководил Джимми Картер, сменивший Джеральда Форда, до него был Ричард Никсон. В СССР до Брежнева был Хрущев. Британией сейчас руководил Каллаган. Макс не узнал ни одной фамилии, кроме Форда и Хрущева. Ну Форд — это понятно, великий изобретатель автомобильного конвейера, а Хрущев, в этом мире бывший разоблачителем культа личности Сталина, по иронии судьбы в мире Макса был расстрелян в 53-м как руководитель заговора сталинистов. Хорошенько проштудировав фамилии и портреты членов Политбюро, Макс ознакомился со структурой силовых органов. Те двое, которых он утром принял за милиционеров, оказались военными. К военным, судя по форме, на первый взгляд относилось даже КГБ, во всяком случае, форма была одного образца, отличаясь лишь цветом околышей, просветов погон, петлиц, околышей фуражек и канта брюк, ну и эмблемами, конечно. Больше всех отличалась форма флотских, авиаторы отличались по большому счету лишь оттенком цвета парадной формы. В чемодане Эдика обнаружилась как раз парадная форма авиации, повседневную Эдик, видимо, все-таки оставил в месте службы. Форма МВД тоже была того же покроя, но у милиции был свой серый мышиный цвет. Поняв, что наскоком с взаимопроникающими структурами вооруженных сил ему не разобраться, несмотря даже на помощь всезнайки грэйва, Макс занялся современной литературой, знакомясь с кратким содержанием сюжета книг, составлявших «джентельменский набор» образованного человека середины 70-х. К содержанию довеском шли наиболее значимые цитаты, но для Макса они, примененные в отрыве от контекста, показались совершенно тусклыми. Несколько авторов были Максу известны, но вот их здешние книги были ему совершенно незнакомы. Все в этом мире было не так. Даже Солженицин, в мире Макса автор гимна СССР, придворный писатель, рупор тоталитарной пропаганды, здесь почему-то был отъявленным диссидентом, высланным из СССР и сочинявшим ужасные антисоветские вещи.