Только после наступления темноты Алекса оставили одного, и он зажег керосиновую лампу. Усевшись на перевернутый ящик возле другого, большего ящика, служившего ему письменным столом, он вставил в машинку чистый лист бумаги. У него давно зародилась мысль написать грустную комедию о двух людях, которые встречаются благодаря таинственному объявлению, появившемуся на последней странице нью-йоркского "Книжного обозрения".
Алекс напечатал название - "Роман под грифом "секретно"", но немного подумав, забил слово "роман" и оставил только "Под грифом "секретно"". Удовлетворенно улыбнувшись, он напечатал: "Александр Сейдж". Что ж, начало положено. Увернув фитиль лампы, он выпил пива и пошел прогуляться перед сном по пляжу, залитому лунным светом.
На следующее утро он встал рано и приготовил себе в кастрюле нечто напоминающее кофе. Искупавшись, он вернулся в хижину, позавтракал изюмом, уселся за машинку и начал составлять характеристики действующих лиц. Несколько минут спустя Алекс почувствовал, что кто-то стоит в дверях, и обернулся.
- Буэнос диас. - Рыбак, с которым он разговаривал накануне, широко улыбаясь, протягивал ему рыбу.
- Грасьас. - Алекс лихорадочно припоминал испанские слова и желал добавить: "Вам не следовало беспокоиться". Взяв рыбу, он положил ее в импровизированный холодильник. - Грасьас.
Рыбак опять улыбнулся.
"Что же это я, - подумал Алекс, - может, рыба вовсе не подарок? Может, он хотел продать ее мне?"
- Сколько?
- Нет-нет! - Рыбак помахал поднятым пальцем. - Подарок. - Он повернулся, собираясь уйти, но Алекс предложил ему изюму. Гость покачал головой.
- Ну что ж, - сказал Алекс, - мне пора продолжить работу. Трабахо. Он указал на пишущую машинку. - Еще раз спасибо.
Рыбак кивнул, улыбнулся и, пятясь, вышел из хижины. Алекс помахал ему рукой и снова уселся за машинку.
Не прошло и нескольких минут, как он услышал под окном какие-то звуки, напоминающие сдавленный смех, и выглянул. С десяток деревенских ребятишек сидели на земле рядом с хижиной. Алекс улыбнулся и приложил палец к губам, объясняя им, что работает, но хихиканье продолжалось, а ребятишек вскоре стало вдвое больше.
Приготовив на обед рыбу, рис и салат, Алекс поделился едой со всей оравой. После обеда его голод усилился. Снова объяснив ребятишкам, что работает, он попросил их разойтись. Они подчинились, но не прошло и часа, как все вернулись и принесли ему гроздь переспевших бананов. Алекс поблагодарил их, однако дети не ушли. Расположившись на земле возле хижины, они вели себя тихо, но продолжали перешептываться и хихикать. Алексу стоило большого труда сосредоточиться на работе.
Под вечер стали подтягиваться взрослые, и Алекс понял, что поработать ему уже не удастся. Он улыбался и говорил с ними, обходясь своим скудным запасом испанских слов, но быстро утомился и решил прогуляться по пляжу. Вернувшись, Алекс с облегчением увидел, что гости ушли.
За последующие несколько недель Алексу удалось написать и прочесть гораздо меньше, чем он надеялся.
Какая парадоксальная ситуация! Он поселился на безлюдном побережье, в глухом уголке Мексики, и не знает, куда деться от дружелюбия и радушия местных жителей. До них никак не доходило, как можно оставить человека в одиночестве, сколько бы он ни объяснял, что это нужно ему для работы. Не понимая, что они мешают ему, они усаживались на земле возле хижины и молча наблюдали за красивым "американо" с выгоревшими на солнце белокурыми волосами.
К концу месяца Алекс полностью вымотался от тщетных попыток сосредоточиться на работе. Деревенские жители не оставляли его в покое, и теперь их приходило еще больше, чем прежде.