Он всю ночь наблюдал за ней, желая быть рядом в моменты, когда ей снились плохие сны. Кроме того, его терзали собственные кошмары наяву, в которых он снова и снова терял свою пару.
В прошлом он смог жить дальше; но теперь не стал бы. Почему она что-то утаивает от меня?
Изменится ли что-то после того, как он предъявит на нее права?
Во время их любовных игр Сиан брал ее пальцами, уча Каллиопу расслабляться и принимать их, подготавливая ее хрупкое фейское тело для своего громадного демонского. Она возбуждалась и жаждала большего, особенно если в этот момент он еще и ласкал ее киску языком.
Вчера ночью Сиан попробовал ввести в нее три пальца, но она слишком быстро достигла кульминации…
Почему она не просит его предъявить на нее права? Гул в его позвоночнике не утихал ни на секунду, напоминая Сиану, что время уходит.
По уши влюбленные женщины могут на многое закрыть глаза. Если он завоюет любовь своей пары, то, может быть, сможет удержать ее рядом, несмотря на свою ужасную внешность?
* * * * *
— Когда мы уже будем на месте? — спросила Лила у Абиссиана.
— Скоро, — рассеянно ответил он, продолжая идти так, будто они просто наслаждались спокойной вечерней прогулкой.
Ветер растрепал черные волосы по щеке Абиссиана, а его глаза меняли цвет от ярко-зеленого до насыщенно черного.
— Демон, а что с погодой?
Сегодня было полнолуние, но из-за плотных облаков луна была не видна.
Абиссиан не ответил, раздумывая о чем-то. Сегодня был месяц с начала их брака, но он почти не разговаривал с ней за ужином.
— Ты всю неделю странно себя ведешь.
С того дня, как Лила подсматривала за ним, Руном и Джозефиной.
Лила планировала попросить Абиссиана предъявить на нее права в ту ночь, но, вернувшись к ней, он был слишком взвинчен. И с тех пор его настроение не улучшилось.
Она решила подождать какого-нибудь знака, сказав себе, что поймет, когда настанет время…
— Эй, здоровяк, — она толкнула его бедром… — Я думала, что в полнолуние только оборотням полагается быть раздражительными.
Нет ответа. Окей, это что-то большее, чем обычная Абиссиановская угрюмость.
Каллиопа подозревала, что он тоже утаивает от нее что-то важное, и его сегодняшнее поведение только усилило ее веру.
Пытаясь понять, что мучает этого демона, Лила чуть не свихнулась, но смогла выбросить это из головы. Пока что.
Оторвав взгляд от его решительного лица, Лила посмотрела на штормовое море. Вдали от берега на вершинах вздымающихся волн закручивались гребни. Раздвоенная желтая молния осветила змеиные чешуйки. Громыхнул гром.
Умопомрачительно.
Ад никогда не будет организованным. Или педантичным. Эта сфера куда более суровая, дикая, безумная и жестокая, чем Сильван.
Но впервые в жизни Лила ощущала, что именно здесь она обрела настоящий дом.
Несмотря на это, Лила не могла игнорировать проблемы Сильвана. Почему ее кузен никогда не собирался упразднить рабство? Или ее родители?
Лиле было нужно исправлять их ошибки, но она не знала, с чего начать. Как она сможет разобраться с проблемами целого фейского королевства, если не может разобраться даже со своими?
Лила планировала попросить совета у Абиссиана… после того, как все ему расскажет. По одному препятствию за раз.
Он укрыл ее крылом, отгораживая от шторма. Беспокойство накатывало на него, как волны в море. Лила знала это.
Я реально влюбляюсь в него.
Каждый раз, когда у него было хорошее настроение… а у Лилы получалось на какое-то время отвлечься от своих секретов… они смеялись и играли. Каждую ночь, засыпая в коконе его крыльев, она слышала, как он шептал нежности на Демонском. Вчера ночью он сказал:
— Я не знал, что мое сердце может биться, как безумное и быть настолько всецело наполненным.
Всю жизнь Лила знала только одиночество, которое в конце концов переросло в безысходность. Она никогда не была счастливее, чем сейчас. На самом деле, она не могла представить себе жизнь без Абиссиана.
Лила больше не хотела лгать ему. Она хотела защитить его, избавить от беспокойства. Но она до сих пор не разобралась с их отношениями.
Ее также терзали и другие заботы. Замок продолжал посылать ей сны о Бэмби: все та же сцена на пустынной скале. Но последние три раза олененок ждал, что она последует за ним.
И каждый раз она отказывалась. Что произойдет, если Лила откажет Грейвену в четвертый раз?
Порывы ветра стали еще более сильными. Волны разбивались, забрызгивая крылья Абиссиана. В воздухе витали клочья пены. Казалось, что демон ничего не замечает.
— Абиссиан, почему мы идем, а не перемещаемся?
— Подогреваем интерес.
И для моего следующего прикола…
Что, если он уже узнал, кто она на самом деле? У нее округлились глаза. Кое-кто из утренних гостей мог все рассказать о ней!
Она продолжала улавливать случайные мысли Абиссиана, но что, если попробовать услышать их самой? Закрыв глаза, Лила сосредоточилась…
«ПРЕДЪЯВИ ПРАВА. ОВЛАДЕЙ. ОТМЕТЬ».
Ее глаза тут же распахнулись, а сама Лила вздрогнула. Вау. Его разум стал полем битвы, демонские инстинкты восстали. Неудивительно, что он настолько раздражен.
Она надеялась, что он будет спокойным и контролирующим процесс. Но чем дольше она ждала…
Может, нам пора сделать этот шаг, пока не стало еще хуже?
Абиссиан увел Лилу с пляжа к подножию горы, которая практически сходила в море. Он привел ее к темной пещере, пропуская вперед.
Лила осмотрелась. Из отверстия выше лился слабый свет. Ветер и волны обрушивались на гору. Брызги орошали каменный пол.
— Где мы?
На вид обычная пещера.
Он взглянул вверх на отверстие над ними и взмахнул рукой. Облака рассеялись, будто раздвинулся театральный занавес.
Взошла полная луна. Свет разлился по пещере, освещая тысячи… алмазов.
— О-о-о, боги. — Драгоценные камни усеивали свод пещеры, как звезды небосклон, и блестели на стенах. — Это же алмазный вулкан!
Абиссиан рассказывал ей о нем. Ныне спящее, когда-то жерло этого вулкана порождало идеальные штормы для создания камней.
Лила подставила ладошку под один из бесконечных потоков света.
— Демон, это потрясающе.
Абиссиан был неимоверно жестоким воином, но привел ее сюда, чтобы она увидела это чудо.
Лила хотела ясности и озарения в их отношениях — ее окружил яркий блеск алмазов.
Это и есть мой знак?
Демон не разделял ее восторга, продолжая маяться. Он открыл рот, чтобы что-то сказать. Закрыл его. Снова открыл.
— Почему ты что-то скрываешь от меня?
Потому что не знаю, что делать!
— В смысле?
Конкретнее.
— Ты до сих пор полноценно не приняла меня, нашу жизнь. — Он провел рукой по усталому лицу. — Почему ты не просишь меня предъявить на тебя права?
— Я нервничаю.
Не ложь.
Он прищурился.
— Ты говорила об аннулировании нашего брака. Может, ты по-прежнему надеешься на это?
— О чем ты?
— Ты отдаляешься от меня, и это сводит меня с ума! Скажи мне почему.
— Почему? — Она вздохнула, ощущая себя столь же расстроенной, как и Абиссиан. — Потому что я не могу понять, как заставить наши отношения работать.
— Ты над этим постоянно думаешь? — У него отвисла челюсть, будто она ударила его. — Мы — головоломка? И твой острый ум не может понять, как нам быть вместе?
— Между нами очень много препятствий. Møriør, Рун и наши виды. — Он, похоже, не слышал ее. — Абиссиан, мне нужна твоя помощь, твой совет. Я хочу кое с чем разобраться, но не могу сделать это в одиночку.
Он сжал ладонью ее затылок.
— Ты думаешь о том, чтобы бросить меня, да?
Ее чаша терпения переполнилась.
— Я не хочу тебя бросать! Но я больше не собираюсь платить за свою предыдущую жизнь. Как мы будем работать над проблемами в настоящем, если ты не можешь оставить прошлое в прошлом? Ты никогда не дашь мне настоящего шанса.