- У Бэллы случился скоротечный роман как-то, когда мы уже состояли в браке и у нас была ты.
- Не может быть… - прикрыв рот ладонью и отчаянно глядя на отца, я мотаю головой в неверии. Его слова подобны сокрушительному удару по моей системе ценностей и заставляют мой мир сойти со своей оси.
- Но так бывает, Стеша… - папа скорбно усмехается и устремляет свой туманный взгляд вдаль, - Это был молодой танцовщик, который гастролировал со своей труппой по стране. Вышло так, что они давали какой-то мастер-класс в школе, в которой преподавала Бэлла. Не знаю уж, как там у них получилось, но на протяжении всего его пребывания в нашем городе, твоя мать тайком встречалась с ним и… ну ты понимаешь.
У меня перехватывает дыхание — я полностью сбита с толку сейчас. Слезы застывают в глазах, но не спешат скатываться по щекам. Вся легкость бытия в этом уединенном месте пропала. Такое чувство, будто меня вскрыли, вытащили из меня все внутренности и заменили их чужими, инородными, и я точно знаю, что они никогда не приживутся…
Боже, я всегда позиционировала себя как дочь безумно влюбленных друг в друга родителей, и такое явление, как супружеская измена, вообще не воспринималось мной как возможное в отношении их. Мой папа всегда был добрым и справедливым, трудолюбивым и щедрым. Не имея никакого профильного образования, он брался за любую работу, чтобы обеспечивать семью. А моя мама… Она вела танцевальный кружок в среднестатистической школе и просто была самым светлым и улыбчивым человеком из всех, известных мне. Родители казались мне всегда такими искренне очарованными друг другом и представляли собой совершенно гармоничную пару в моих глазах. Я и подумать не могла, что в их жизни имели место подобные страсти…
- Папа… Но как… Почему… Господи, у меня мозги набекрень! Я не могу поверить… - одинокая слеза все-таки стекает по моей щеке, и я стираю ее ладонью, - Я всегда считала нашу семью идеальной, а оказалось…
- Она и была идеальной, Стеша, - отец тянет ко мне свою здоровую руку, и я хватаюсь за нее, как за спасительную соломинку, - Мы с твоей матерью любили друг друга так сильно, что просто не могли быть порознь. Несмотря ни на что.
- И ты простил ей измену? - мой голос едва уловим.
- Знаешь, измена измене рознь… - папа снисходительно улыбается мне и в меру своих сил сжимает мою руку в своей, - Некоторые люди изменяют бездумно и безрассудно, просто из спортивного интереса, так сказать… Но есть те, для кого измена — это некий крик отчаяния, крайний способ обратить на себя внимание своего партнера. Если бы твоя мать полюбила этого человека и захотела быть с ним, я бы отпустил ее к нему, как бы больно мне самому ни было от этого… Но то, что произошло у Бэллы с тем танцором… Не было у нее никаких высоких чувств к нему, а только сиюминутная похоть, потребность почувствовать себя желанной… А у нас с ней в то время как раз не все гладко шло: я пропадал на работе, не уделял ей внимания, иногда позволял себе быть грубым в выражениях… А женщине, меж тем, ласка и внимание требуются на постоянной основе — будь то просто комплимент или поцелуй. Да иногда и взгляда нежного достаточно, чтобы она почувствовала себя окрыленной.
Я впитываю мудрость отца, и невольно проецирую ее на свой собственный брак. Нет, у нас с Александром все не так — хотя бы потому что любовь наша скончалась в муках уже давно. И если говорить про Сашу, то он действительно относится к той породе мужчин, которые словно хотят поставить мировой рекорд по количеству «оприходованных» ими женщин. Но что касается меня и моей связи с Русланом… Это все-таки не слепой азарт и уж точно не моя попытка щелкнуть по носу мужа. Это больше похоже на какую-то химическую реакцию между разнополыми людьми, которых с первой встречи неумолимо потянуло друг к другу…
- Разве ты не ощущал себя жестоко преданным? - спрашиваю у отца, превозмогая свою обиду за него.
- Не без этого, Стеша, конечно… - признает он, испустив надрывный вздох, - Такие вещи не проходят бесследно — они оставляют раны на сердце. Но любые раны имеют свойство затягиваться со временем…
Не могу даже представить, через какой ад пришлось пройти папе и как он это перенес. Я знаю, что он бесконечно любил мою маму, но, даже получив такой удар от нее, не воспылал к ней ненавистью и не бросил.
Я снова мотаю головой — мне просто не хочется верить в услышанное от родителя. Хочется, чтобы он ущипнул меня и я проснулась от этого странного и нелепого сна, в котором все, что я знала о своей семье, оказалось иллюзией.
- Папа, у меня в голове не укладывается… просто не укладывается.
Наши руки все это время оставались соединенными, но сейчас он вынимает свою чуть подрагивающую ладонь и протягивает ее к моему лицу, чтобы смахнуть слезинки, которые то и дело просачиваются из моих глаз.