Вновь повисшая между нами тишина вынуждает нас ненадолго вернуться к еде. Пока я не осмеливаюсь спросить то, что мне хочется знать больше всего сейчас:
- Ты любил ее?
- Любил, конечно, - Руслан вздыхает, - Иначе бы я не решился предложить ей выйти за меня замуж. Но сейчас, спустя время, я понимаю, что это еще больше загнало бы наши отношения в тупик. Брак не освежил бы их, а только усугубил. Мы расстались хорошими друзьями и периодически общаемся, поддерживаем друг друга. Я искренне рад, что там, за бугром, у нее все складывается удачно, да и сам не могу жаловаться на свою жизнь.
Выслушав мужчину, я вдруг чувствую какой-то укол прямо в сердце. Мне интересно, прозвенел ли в его голове тревожный звоночек, призывающий к поминкам по прошедшей любви. Я всматриваюсь в мужское лицо в попытке найти следы печали, но не нахожу там ничего, кроме бесстрастия.
- И ты легко пережил ваш разрыв?
- Ну скажем так — я не страдал. Хотя чувство потери, конечно, присутствовало. Но, повторюсь, в последние месяцы наши отношения стали токсичными и двигались вниз по нисходящей спирали. Они уже не приносили былой радости.
Я качаю головой и медленно пережевываю пищу, не отрывая глаз от Руслана. А потом и вовсе решаю перевести тему на более нейтральную. Какое-то время мы довольно легко общаемся с мужчиной: делимся впечатлениями о местах, в которых побывали, рассказываем друг другу какие-то интересные истории из наших жизней… Руслан показывает себя хорошим слушателем и приятным собеседником. Наш непринужденный разговор периодически разбавляется шутками и смехом. Конечно, не обходится и без горячих взглядов — все-таки мы оба обнажены друг перед другом. И я ловлю себя на мысли, что действительно не чувствую никакой скованности и неловкости, будучи голой за этим ужином. По правде сказать, я и вовсе забыла об этом факте. Что ж, должна признать, что такая практика на самом деле работает.
Но как только очередной рассказ получает свое логическое окончание, а тарелки пустеют, мы с Русланом впиваемся друг в друга взглядами, ясно говорящими о наших дальнейших намерениях. Нас вдруг окутывает мощное силовое поле. У меня по спине пробегают мурашки от предвкушения грядущего. Три бокала вина (вместо планируемого одного) уже вовсю гуляют в моей крови, а присутствие в такой досягаемой близости нагого мужчины-викинга поджигает фитиль моего сексуального возбуждения и пьянит хлеще алкоголя. Мое сердцебиение учащается, а дыхание становится поверхностным. В глазах Руслана полыхает пожар страсти и похоти — он явно возбужден не меньше моего. И когда он поднимается со своего места и медленно огибает барную стойку, чтобы подойти ко мне, я замечаю его гордо стоящий член. Интересно, он был в таком состоянии на протяжении всего ужина или все же давал своему хозяину передышку?
Я опускаю одну ногу на пол, затем к ней присоединяется вторая. Руслан встает прямо передо мной, сведя на нет расстояние между нами, и тяжело дышит. Моя грудь соприкасается с его грудной клеткой, и волоски на ней щекочут мои отвердевшие соски. Сердце колотится как одичалое под ребрами, и я уверена, что мужчина чувствует отголоски его биения. Он смотрит сначала мне в глаза, а потом его взгляд опускается на мой рот. Мягкие и влажные губы Руслана касаются его, отчего по моему телу разливается приятное тепло. Он целует меня нежно, бархатно, без требовательного напора. Я теряюсь в этом, но мне нестерпимо хочется, чтобы Руслан проявил больше настойчивости. А мужчина продолжает томить меня в предвкушении, облизывая и посасывая мои губы, не привлекая своего языка к действию и целуя меня с ноющей сладостью. Я стону от разочарования. Обхватываю Руслана за шею и притягиваю еще ближе к себе, заявляя тем самым о своем желании и углубляя связь между нами. Язык мужчины проскальзывает ко мне в рот, и я снова издаю стон — на этот раз, стон наслаждения. Руслан в ту же секунду подкладывает свои руки мне под попу и усаживает на свои бедра. Мои ноги опоясывают его талию, пока Руслан несет меня к дивану. Мужчина валит меня на него и накрывает мое тело своим. Наш поцелуй не разрывается ни на мгновенье. Кроме того, с каждой секундой он становится все более интенсивным и страстным.
Потакая нашему взаимному притяжению, мы целуемся уже так горячо, что волны колоссального возбуждения пробегают по мне, а наши руки тем временем гуляют по телам друг друга.
Мои губы уже успели распухнуть — от этих свирепых, карающих поцелуев. Я задыхаюсь, испытывая острую нехватку кислорода, - в моих легких начинается жжение. Но, черт возьми, я бы не отказалась умереть от удушья такого рода. Это была бы мучительная, но такая приторная смерть…