— Отлично, партнер. Ведь мы партнеры, не так ли? Маленькая частная война против маленького частного преступления. Давай ее объявим! — оживленно воскликнул он.
— О, Тай!
— А в чем причина этого беспорядка?
Бонни смотрела на него сквозь слезы, но с улыбкой на губах. Затем улыбку сменило выражение холодной решимости, и она достала из-за лифа почтовый конверт.
— В течение некоторого времени, — сказала Бонни, шмыгая носом и утирая остатки слез, — мама получала какие-то письма. Я думала, что это обычная почта от поклонников и почитателей, и не обращала на них внимания. Но теперь... я не знаю.
— Угрожающие письма? — насторожился Тай. — Дай-ка взглянуть!
— Погоди. Знаешь ли ты кого-нибудь, кто посылал бы карты по почте? Имеют ли карты какое-нибудь значение для тебя? Получал ли Джек что-нибудь подобное?
— Нет... Карты? Ты имеешь в виду игральные карты?
— Да. Из клуба «Подкова».
— Опять Алессандро, а? — пробормотал Тай.
— Я искала остальные конверты — ну, те, что приходили перед... несчастьем. Но они куда-то пропали. Когда я вернулась с похорон, я начала перебирать кучу писем и телеграмм с соболезнованиями, и нашла... вот это. Тут я вспомнила про остальные.
Тай взял конверт. Он был надписан выцветшими синими чернилами, и почерк — грубо нацарапанные печатные буквы — свидетельствовали о том, что надпись была сделана плохим пером.
— Письмо адресовано Блайт Стьюарт, — озадаченно проговорил Тай. — А по штемпелю видно, что оно отправлено в Голливуд вчера вечером, девятнадцатого. То есть, через два дня после смерти адресата! Какая-то бессмыслица!
— Вот поэтому я и считаю, — напряженным голосом сказала Бонни, — что это важно. Возможно, если мы сопоставим все факты, которые покажутся нам бессмысленными, мы найдем кое-что, имеющее смысл!
Тай достал из конверта то, что в нем лежало, и с недоумением уставился на него:
— И это все, что здесь было?
— Я же говорила тебе, что это бессмыслица.
Единственным содержанием конверта была игральная карта с золотой подковой, изображенной на ее синей рубашке.
Карта была девяткой треф.
Глава X
Свобода печати
То ли причиной этому была статья в газете, то ли постоянно подавляемое желание снова увидеть Полу Пэрис возобладало наконец над сдержанностью, но в четверг мистер Эллери Квин после трехдневной напряженной внутренней борьбы сел в свой двухместный автомобиль и отправился к белому зданию на холме.
И здесь, в одной из приемных, поглощенный в интенсивное изучение воскресной вечерней колонки Полы Пэрис «Увидеть звезды», опубликованной в понедельник в утренней газете, сидел инспектор Глюке. Увидев Эллери, он поспешил затолкать газету в карман.
— Вы тоже один из общественных информаторов мисс Пэрис? — полюбопытствовал Эллери, стараясь скрыть от глаз инспектора свою собственную копию той же газеты.
— Хеллоу, Квин! — проворчал инспектор, насупившись. —
Послушайте, зачем нам ходить вокруг да около? Я вижу, вы уже заметили статейку. Чертовски странно, сказал бы я!
— Ничуть. Какая-то ошибка, вне всякого сомнения.
— Ну, конечно! Именно поэтому вы здесь! Этой дамочке придется дать мне подробные объяснения. Заставила меня побегать с самого понедельника! Да я ей шею сверну!
— Прошу вас, — ледяным голосом прервал его Эллери. — Мисс Пэрис — леди. Не говорите о ней в таком тоне, словно она одна из ваших полицейских чиновниц!
— Ага, значит, она и вас подцепила на крючок! — прорычал Глюке. — Послушайте, Квин, мы с ней уже не впервые сталкиваемся. Когда бы она ни выудила что-нибудь важное, и я попросил бы ее — очень вежливо, заметьте! — за-•глянутъ ко мне в Управление на беседу, я неизменно получаю в ответ все тот же вздор о том, что она, видите ли, не может покинуть свой дом, об этой проклятой толпофобии...
— Я был бы вам весьма обязан, — отрезал Эллери, — если бы вы перестали ее оскорблять!
— Я посылаю ей повестку за повесткой, и она постоянно ускользает, чтоб ей провалиться! Врачебные свидетельства — Бог весть, о чем! Когда-нибудь я привлеку ее за подлог, попомните мои слова! Толпофобия!
— А между тем, — ехидно заметил Эллери, — гора опять приходит к Магомету. Кстати, что у вас слышно?
— До сих пор никаких следов того летчика. Но это лишь вопрос времени. Мое личное мнение, что он припарковал свой собственный самолет где-то поблизости, а возможно, и на самом плато. После того, как он приземлился на самолете Тая, он просто пересел в свой аэроплан и улетел. В воздухе следов не остается.
— Хм-м... Я слышал, доктор Полк официально подтвердил мою версию о причине смерти.
— Вскрытие показало почти одинаковое количество морфия, немногим более пяти гран, в каждом трупе. Это означает, утверждает док, что в термосы подсыпали чертовски большую дозу. И еще некое снадобье, которое Бронсон называет... постойте-ка, у меня где-то записано... вот: этаминал натрия — новое производное барбитуровой кислоты; убаюкивает вас сразу, точно младенца в люльке!
— Не удивительно, что не было следов борьбы, — пробормотал Эллери.
— Полк говорит, что морфий в сочетании с этим этаминалом натрия усыпил их минут за пять. А потом смертельная доза яда постепенно всосалась в их кровь во время сна, и они погибли меньше чем через полчаса после того, как хлебнули отравы.
— Я думаю, что Джек отключился первым, а Блайт подумала, что он просто задремал. Снотворное играло в данном случае важную роль. Вы понимаете? Поскольку первая жертва, кем бы она ни была, казалась уснувшей — в то время как она умирала или уже умерла, — вторая, ыи о чем не подозревая из-за безмятежного выражения спящего соседа, спокойно налила себе порцию отравы из второго термоса. Этаминал служил предосторожностью на случай, если они не станут пить свой коктейль одновременно. Чертовски умно!
— Умно или нет, но оно сработано. Смерть от паралича дыхательного центра — так говорит Полк. Хуже всего то, что мы не можем проследить, откуда это снадобье. Этаминал натрия продается сейчас в любой аптеке, а насчет морфия — сами понимаете, как сложно установить его происхождение.
— Но все-таки есть что-нибудь новое?
— Ну-у, —. смущенно протянул инспектор, — я бы не сказал, что очень уж много. Я попытался проследить, откуда взялась корзинка с термосами; нашли место отправления, но заказ был прислан по почте, и они выбросили письмо, Имя, конечно, вымышленное. Самолет стерильный: отпечатки пальцев только Джека, Блайт и Тая — тот тип всю дорогу, очевидно, не снимал перчаток. С другой стороны...
— Да? Говорите же, не тяните!
— Ну, мы начали разрабатывать версию о приятельницах Джека. Вот это был мужчина, могу поклясться! Получили несколько любопытных фактов... — Инспектор усмехнулся. — По тому, как городские девицы летели ему под крылышко, можно было бы подумать...
— У меня нет настроения распространяться про любовь, — хмуро бросил Эллери, —- А как насчет того человека по имени Парк? В новостях о нем ни слова.
— Да, он мертв.
— Что?!
— Совершил самоубийство. Об этом будет в сегодняшних газетах. Мы обнаружили его барахлишко нетронутым в дешевом клоповнике в Голливуде, где он обитал. Там же была записка, в которой он писал, что все равно умирает, что ничего хорошего не сделал для жены и калеки-сына, живущих на пособие где-то на востоке, что много лет не в состоянии был заработать даже на то, чтобы свести концы с концами, а поэтому отчаялся во всем' и уходит из жизни на океанское дно, к рыбам.
— Ага, — сказал Эллери. — Значит, тела вы не обнаружили?
— Послушайте, мой многоумный друг, — осклабился Глюке. — Если вы думаете, будто предсмертная записка подделана, выбросьте это из головы. Мы проверили его почерк. С другой стороны, мы вполне определенно установили, что он не умел управлять самолетом.
Эллери пожал плечами.
— Кстати, сделайте мне одно одолжение после того, как освободитесь от варки мисс Пэрис в кипящем масле.
— Что именно? — подозрительно поинтересовался инспектор.