Ровно без десяти час Бонни скользнула в «Браун Дерби», тревожно оглядываясь и со странной поспешностью бросилась в кабинку Эллери.
— Эй, в чем дйло? — удивился Эллери. — Вы словно чем-то напуганы до смерти?
— О, так оно и есть! Меня преследуют! — Ее широко раскрытые глаза с беспокойством уставились поверх низкой дверной перегородки кабины.
— Неуклюжие олухи, — пробормотал Эллери себе под нос.
— Что вы сказали?
— О, я имел в виду, что во всем, очевидно, виновато ваше разыгравшееся воображение. Кому понадобилось вас преследовать?
— Не знаю... Разве что... — Бокни неожиданно замолкла, сдвинув брови так, что они почти сошлись на переносице. Затем она молча покачала головой, словно отбрасывая ненужные мысли.
Сегодня вы выглядите особенно прелестно!
— Но я уверена... Большой черный закрытый автомобиль. ..
— Вам следует постоянно носить только яркие наряды. Бонки. Они поразительно сочетаются с цветом вашего лица!
Бонни скупо улыбнулась, сняла шляпку и перчатки и провела ладонью по лицу, словно кошка лапкой.
— Оставьте мой цвет лица. Дело не в нем. Я просто не хочу носить траур. Это... это смешно и глупо! Я никогда не признавала траура. Черное платье похоже на... рекламную афишу! Я постоянно воюю с Клотильдой по этому поводу. Просто ужас какой-то’
— Вот именно, — поддакнул Эллери. Бонни наложила очень легкий макияж — только чтобы скрыть бледность и крохотные мелкие морщинки вокруг глаз, потемневших от недосыпания.
— Я не обязана слоняться вокруг да около, объявляя всему миру о том. что потеряла маму, — глухо продолжала Бонни. — Эти похороны... о, они были страшной ошибкой! Они не вызвали во мне ничего, кроме отвращения. Я ненавижу себя за то, что согласилась на них!
— Ее надо было похоронить, Бонки. И вы знаете Голливуд.
— Да, но... — Бонни усмехнулась и произнесла неожиданно веселым голосом: — Не будем печалиться! Можно мне чего-нибудь выпить?
— В такую рань?
Девушка пожала плечами:
— Пожалуйста, один дайкири — Она принялась исследовать содержимое своей сумочки
Эллери заказал дайкири и бренди с содовой, наблюдая за ней. Дыхание ее опять участилось, и она пыталась скрыть это за притворной увлеченностью своими действиями. Бонни достала пудреницу и стала осматривать в зеркальце свое лицо, поправляя якобы выбившуюся прядку золотистых волос. надувая губки и припудривая нос, совершенно не нуждающийся в этом. Внезапно она с безразличным видом извлекла из сумочки конверт и торопливо протянула его через стол Эллери.
— Вот, — сказала она, понижая голос. — Взгляните на это!
Рука Эллери прикрыла конверт, когда официант принес напитки. Как только официант ушел, Эллери убрал ладонь. Конверт остался лежать на столе. Бонни с тревогой следила за ним.
— Наш приятель отрекся от перьевой ручки. — сказал Эллери. — На сей раз адрес отпечатан на машинке.
— Но неужели вы нс видите? — прошептала Бонни. — Письмо адресовано мне!
— Вижу, и очень даже ясно. Когда прибыло письмо?
— Сегодня, утренней почтой.
— Отправлено из Голливуда вчера вечером, шрифт «элите», характерные особенности — три поврежденные буквы, теперь уже «б», «д» и «т». Нашему приятелю пришлось воспользоваться другой машинкой, поскольку портативка Джека находится у меня со вчерашнего утра. Из чего следует заключить, что письмо, очевидно, написано не ранее вчерашнего дня.
— Посмотрите... что внутри, — проговорила Бонни.
Эллери заглянул в конверт. В нем лежала семерка пик.
— Опять таинственный «враг», — небрежно бросил он. — История начинает уже понемногу надоедать... О! — Он сунул конверт и карту в карман и неожиданно встал из-за стола: — Привет, Бутч!
Действительно, Чудо-мальчик стоял за спиной у Бонни, с. подозрением глядя на невесту сверху вниз.
— Хеллоу, Бонни. — сказал он.
— Хеллоу, —- едва слышно проговорила Бонни.
Бутч нагнулся, и она подставила ему щеку для поцелуя. Он выпрямился, так и не поцеловав ее; его проницательные глаза затуманились.
— Забежал сюда перекусить, — сообщил он, как бы между прочим, — и встретил вас здесь. О чем беседа?
— Бонни. — заметил Эллери. — Мне кажется, ваш достойный жених ревнует.
— Верно, — сказал Чудо-мальчик, улыбаясь. — Мне тоже так кажется.
Он выглядел нездоровым. Темные тени залегли у него под глазами, и щеки ввалились от усталости.
— Я попытался дозвониться тебе сегодня утром, но Клотильда сказала, что ты вышла.
— Да, — сказала Бонни. — Я... вышла.
— Ты сейчас значительно лучше выглядишь, Бонни.
— Спасибо.
— Увидимся вечером?
— Почему... почему бы тебе не присесть за наш столик? — предложила Бонни, отодвигаясь на дюйм на диванчике, давая ему место рядом с собой.
— Действительно, почему бы и нет? — присоединился Эллери.
Проницательные глаза скользнула по нему настороженным взглядом, на миг задерживались на кармане, куда он засунул конверт.
— Нет, спасибо, — засмеялся Бутчер. — Надо возвращаться в студию. Ладно, пока!
— Пока, — безучастно ответила Бонни.
Он постоял еще мгновение, словно не решаясь поцеловать ее, затем внезапно улыбнулся, кивнул и ушел. Они заметили лишь его уныло согнутую спину и низко опущенные плечи, когда швейцар открывал перед ним дверь.
Эллери снова сел и глотнул из стакана бренди с содовой. Бонни рассеянно вращала в пальцах свой бокал на длинной ножке.
— Хороший парень, Бутч, — заметил Эллери.
— Хороший... — ответила она слабым дрожащим голосом. — Вам не кажется... что я... должна быть следующей на очереди?
— Следующей?
—- Мама получала предупреждения, и она... А теперь я их получаю. — Бонни попыталась улыбнуться. — Я боюсь, как дурочка!
Эллери вздохнул.
— Так вы изменили свою точку зрения относительно того, что Джек Ройл посылал вашей матери эти письма?
— Нет!
— Но, Бонни, вы же не боитесь покойника?
— Не покойник отправил мне письмо вчера вечером. — гневно ответила Бонни. — О, Джек Ройл посылал те письма маме. А это письмо... — Бонни вздрогнула. — У меня только один враг, мистер Квин.
— Вы имеете в виду Тая? — пробормотал Эллери.
— Да, Тая. Он продолжает дело своего отца!
Эллери замолчал, Его так и подмывало доказать Бонни, насколько беспочвенны были ее подозрения; он мог бы в значительной степени рассеять обреченное выражение в ее глазах. Однако он взял себя в руки.
— Вам надо быть осторожной, Бонни.
— Так вы в самом деле думаете?..
— Неважно, что я думаю. Но запомните одно: наиболее опасным для вас сейчас будет пойти навстречу Таю Ройлу.
Бонни зажмурилась, с трудом проглотив остатки коктейля. Когда она открыла глаза, они были наполнены страхом.
— Что я должна делать? — прошептала она.
Эллери выругался про себя. Но вслух он сказал:
— Следите за своими поступками. Осторожность, и еще раз осторожность! Будьте внимательны. Не разговаривайте с Таем. Не имейте с ним ничего общего. Избегайте его, словно он сушая проказа!
— Проказа, — вздрогнула Бонни. — Вот что он такое!
— Не слушайте его влюбленных речей, — продолжал Эллери, избегая глядеть ей в глаза. — Он способен наболтать вам что угодно, не верьте ему. Помните, Бонни!
— Как могу я забыть? — Слезы выступили у нее на глазах. Она сердито потрясла головой и полезла в сумочку за носовым платком.
— Тот автомобиль, — по секрету сообщил Эллери, — постоянно следует за вами. Не пугайтесь его. Люди, сидящие в нем, охраняют вас. Не пытайтесь скрыться от них, Бонни.
Однако Бонни едва ли слышала его.
— К чему мне жить на свете? — печально проговорила она. — Я осталась одна в целом мире с преследующим меня сумасшедшим негодяем, и... и...
Эллери прикусил губу, молча наблюдая, как она утирает нос платочком. Он чувствовал себя не в меньшей степени негодяем.
Спустя некоторое время он заказал повторную порцию напитков, и когда они прибыли, настойчиво придвинул к Бонни бокал.