Малая Катастрофа ударила с разворота в попытке разрубить людей, только вот резанула лишь по воздуху, а с неба в это же время упал на неё рыцарь, чьё оружие тяжело соприкоснулось с древком.
Копьё его напарницы направлялось в горло сопернице. Они должны с ней уже закончить, пока не стало слишком поздно…
— Ладно. Я покажу вам место, к которому вы идёте. — внезапно произнесла Гниение, и мир вокруг неё начал странным образом искажаться.
— Ашура, Хокма! Переместите их, немедленно! — неистово взревел Реформатор, чем даже испугал своих союзников.
— Чёрт! Слишком много энергии! — ужаснулся Ашура, когда его хлопок не сработал.
— Она создаёт новое пространство! — быстро поняла Хокма.
— Место гнили.
— Я изменю мир!
Они произнесли буквально одновременно, после чего миры разделились на две части. Один напоминал самый настоящий ад, только более зелёного цвета и с отвратным запахом, а второй… Обладал полностью алыми тонами вперемешку с чёрным. Два созданных мира соприкоснулись, отбрасывая во все стороны мелкие осколки.
Правитель никак не ожидал, что повстречает среди них ту, кто может создать целый новый мир. Конечно, эта способность не такая уж и редкая по сравнению с предсказанием будущего, но всё-таки… Его взгляд встретился со взглядом соперницы.
Йёшлатэт и Движение империи находились на другой стороне. Их не смогли перенести на безопасную сторону.
— Ты император. И каждый сгниёт рядом с тобой, потому что ты виноват в этом. — произнесла она, направляя на него косу.
— Я смогу остановить её способность. За вами остаётся лишь одолеть её. — сказал Реформатор всем остальным.
Малая Катастрофа махнула рукой, и из земли начали восставать зелёные твари. Они не обладали чёткой формой, постоянно разваливались, но в них точно узнавались длинные когти, даже пасть… Туловище с головой… Эта помесь была даже ужасней тех химер, которые создавала Мерисфилла. Они хотя бы не разваливались на глазах и не были покрыты трупными червями или чем похуже.
Эти чудовища помчались на тех, кому не повезло остаться на той стороне, сама же их хозяйка двинула в сторону алого мира. С каждым её шагом давление на императора росло. Эта тварь собиралась задавить его своей превосходящей мощью!
— Бейте! — крикнул он.
Хокма запустила из своего монокля луч тёмно-зелёной энергии, ударившая прямо в цель. И ей подобное слабо навредило, скорее, раззадорило. Гниение ускорилась, сразу же заходя на чужую территорию, где из-под воды в неё выстрелили красные шипы.
В это же время в неё врезалась Эдикт, чей лёд продолжал распространяться даже в таком месте. Она собиралась отбросить соперницу назад, но столкнулась с неприятной истиной.
«Не могу сдвинуть!»
Её драконьих сил не хватило, потому она отлетела обратно с невероятной скоростью.
В это же время Кайкэрз метнула в жертву копьё. И было глупо полагать, что это поможет, ведь малая Катастрофа не только перехватила его, но и бросила в ответ. Попадание пришлось прямо в грудь с пробитием лёгких.
— Акх!
Девушка завалилась на спину без каких-либо движений.
Реформатор слабо дёрнулся, из-за чего зелёный мир увеличил свои границы, постепенно продавливая красный. Любая заминка может стать фатальной.
В это же время враг продолжал наступать. Гниение бежала к нему, игнорируя все препятствия. Ни ледяные стены, никакие-то любые атаки, ничто не могло остановить это чудище. Оно рвалось и рвалось, пока не добралось до заветной цели.
Кончик лезвия взметнулся над головой правителя. Если он попытается подменить реальность, то концентрация нарушится, и всему придёт конец. В её мире они едва ли смогут выжить!
— Чтоб тебя! — сквозь зубы процедил мужчина.
А затем в малую Катастрофу влетел один из клинков, который сбил траекторию косы таким образом, чтобы она полоснула лишь по груди.
— Угх!..
— Стоя-я-я-ять! — ревел со спины Йёшлатэт, чьё состояние стало ещё более ужасным, чем раньше. Часть его тела полностью сгнило, а вторая всё ещё чудесным образом сопротивлялась.
За его спиной бежала Движение империи, которая также получила множество рванных ранений по всему телу. Естественно, монстры за их спинами не отставали, даже нагоняли!
Ашура показался перед Гниение и зарядил по ней со всей дури. Кости его руки пошли трещинами.
— Упфх!