— Я Эдуард Петрович. Ну что?
— Ты бы впустил нас, браток, — сказал Дема. В глазах молодого человека блеснул веселый огонек.
— Входите, если так хочется.
Дальше прихожей он нас все-таки не повел.
— Из какого же вы комитета?
— На вашей машине был совершен наезд, — сказал Дема, и вид у него был при этом как у заправского киношного сыщика. — Преступники скрылись, но за баранкой были не вы. Это нам известно.
— Туфту гоните, ребятки. — Теперь Ванько смеялся в открытую, и смех у него был хороший, дружелюбный, но Дема не любил, когда над ним смеялись. Без предупреждения он махнул колотушкой и нанес свой коронный удар справа. Ванько шмякнулся о стену, сполз по ней на пол и сел. Но присутствия духа он не потерял. Улыбка все так же светилась на его добродушном лице.
— А вот это напрасно, — сказал он и потрогал челюсть, как бы удостоверяясь, что она на месте. — Совсем не обязательно сразу драться.
— Вставай, — распорядился Дема. — Я тебя буду дальше бить.
В этот момент из комнаты выпорхнула девушка: юное создание в лосинах и спортивной маечке, но как бы и голая. Она так приятно выглядела, что ее хотелось немедленно потрогать.
— Мальчики, вы правильно поступили, — прощебетала она светским тоном. — Только, пожалуйста, не повредите ему чего-нибудь, он обещал на мне жениться.
Не спуская глаз с Демы, жених кое-как поднялся на ноги.
— Вам чего надо от меня? Словами скажите.
Я вежливо объяснил, что мы ищем парней, которые вчера ездили на его машине.
— Только и всего? К чему тогда весь этот цирк? Если вам понадобился Пятаков, с ним и разбирайтесь. И машина не моя, а его. Откуда у меня такая тачка?
— У Эдика ничего нет своего, кроме меня, — подтвердила девица. — Да и я, может быть, подберу себе более подходящего муженька, более обеспеченного. Мне вообще-то всегда нравились пожилые мальчики.
Дема поддался ее немудреным чарам.
— У нас с Евгением Петровичем денежек тоже не густо, — признался он. — Зато всандалить можем за милую душу.
Ванько, поняв, что дальнейшее битье пока вроде бы откладывается, заулыбался еще приветливее:
— Не пойму, мужики, вам кто нужен: Пятаков или Зинка?
Не было сомнений, что он готов услужить по любому пункту.
— Зинку оставь себе, — сказал я. — Пятакова дай.
— Ничего нет проще. Гоша сейчас ужинает в ресторане «Бега».
В ресторан пошли вчетвером, потому что Зинка сказала, что боится оставаться одна в пустой квартире. На улице она сразу взяла под руку Дему Токарева и всю дорогу что-то ему втолковывала. Мы с Эдуардом Ванько плелись сзади.
— Там большая компания? — спросил я.
— Хоть меня твой друг и обидел, — ответил Ванько, — но дам совет.
— Какой?
— Не ходи к Пятакову. А придурку своему скажи, что Зинка меньше чем за стольник не ляжет.
— Сто баксов?
— Нет, деревянных.
Ванько мне понравился, он был любезный, остроумный, интеллигентный человек, хотя немного спесивый.
— А чем Пятаков такой страшный?
— Потому что у него такая работа.
Ответ был разумный и с тонким подтекстом. Наверное, при других обстоятельствах мы вполне могли подружиться с Ванько, но так уж складывалась жизнь, что ни на что приятное в ней не оставалось времени.
Мы дружно ввалились в ресторан, и Ванько оглядел задымленный зал орлиным взором.
— Точно, вон он. Позвать? Или сами подойдете?
Один из вчерашних налетчиков, рослый блондин, у которого в подручных был Мотылек, сидел за столиком в компании с двумя милыми дамами, чьи свободные манеры не давали повода заподозрить их в излишней целомудренности: как раз в этот момент они обе, беленькая и черненькая, пытались с двух сторон забраться к своему кавалеру на колени, при этом беленькая оказалась удачливее, она как-то ловко отпихнула подругу, отчего та с истерическим смехом полетела на пол вверх тормашками. Гудящий зал с удовольствием наблюдал за удалой забавой, казалось, равнодушным остался лишь один человек, сам Георгий Пятаков. Он сидел лицом к входу и сразу нас заметил. Его цепкий взгляд осторожно царапнул меня по лицу, и в ответ я слегка поклонился. Не мешкая, он освободился от повисшей на его шее дамы, поднялся и двинулся к нам, по пути дважды похлопав кого-то по плечу.
Коротко бросил нам на ходу:
— Не здесь, топайте за мной!
Гуськом мы за ним потянулись, наступая друг дружке на пятки, и это была самая нелепая гонка, в которой я когда-либо участвовал. Пятаков, разумеется, знал здесь все ходы и выходы, несся уверенно: по лесенке вниз, потом вбок, в длинный бетонный переход, потом опять вниз, потом два пролета вверх, — а мы с Демой и Ванько мчались за ним сослепу, как поляки за Сусаниным.