— Один процент от каждой сделки, — не задумываясь, ответил Сергей Петрович, — и вам лично ежемесячно по гранду в карман. Думаю, хорошие условия.
— Смело, смело, — одобрил старик. — Но в другой раз поостерегись, не путай меня со взяточником из префектуры. Все, прощай, утомил ты меня! Атарчик тебя проводит.
Сергей Петрович хмыкнул и без разрешения добавил себе абрикосовой в рюмку. Он не принял обиду старика всерьез. Еще часа два после этого провели они в теплой, задушевной беседе, и в принципе во всем пришли к обоюдному согласию. На прощание Сергей Петрович подарил владыке печатку с камушком — редкостная работа, восемнадцатый век, сокровище из спецхрана, хоть завтра отправляй на лондонский аукцион.
На заправочной станции водители спрашивали друг у друга, почем нынче бензин, и весело смеялись. Вдовкину, когда он узнал, что цена поднялась до ста восьмидесяти рубликов за литр, тоже стало смешно. Длиннющую очередь он еле выстоял и несколько раз задремывал, утыкаясь носом в баранку. За сегодняшний день измотался до смерти, но надо было заглянуть обязательно в больницу. Дема Токарев вторые сутки был в сознании, а Вдовкин с ним не повидался. В машину сунулся пожилой, с испитым лицом шаромыжник и предложил нарядный нейлоновый буксирный трос за тридцать пять тысяч. Трос был прекрасный. Вдовкин давно мечтал о таком.
— За десятку возьму, — сказал шаромыжнику, но тот в ответ лишь зевнул.
Вдовкин не верил, что ему удастся вернуть хотя бы половину своих денег. Он понимал, что ввязался в игру, в которой даже правила представляет смутно. Он уже получил хороший урок: друг в больнице еле живой, у самого каждая косточка зудит, и домой возвращаться опасно. Зато у него есть Татьяна. Когда они утром расставались, она сказала:
— Пусть нам головы оторвут, но мне так хорошо с тобой!
Ее дневник горел у него в мозгу. Он прочитал его на ночь глядя и до утра маялся без сна, потел и кашлял под гонким одеялом. Где-то на середине чтения понял, что не разлюбит эту женщину. Они встретились навсегда. В один из ближайших дней они уедут в лес, запалят костер и сожгут проклятые страницы. Ее прежняя жизнь была бессмысленной, а его — жалкой. Они мыкались по свету и накопили много грязного хлама в дорожных торбах. Теперь им предстоит совместный путь. Когда читал, не чувствовал ни отвращения, ни ревности, а только сочувствовал ей, одинокой, заблудшей гордячке, умудрившейся так бестолково испоганить свою жизнь. Он любил ее больше, чем дочь, и это было отвратительно. К безумию пьянства и душевной неустроенности добавилось безумие страсти.
В палату к Деме Токареву он проник в десятом часу, удачно миновав больничные заслоны. Дему перевели в нормальную комнату, но и тут приставили к кровати зловещее приспособление в виде капельницы. Напротив лежал старик с окладистой бородой и голым черепом. Дема, увидя друга, улыбнулся, и выглядело это так, как будто у покойника вывалился язык. Непроизвольно Вдовкин сдавил ладонями забинтованные плечи друга.
— Больно, — остерег Дема, — но все же я выкарабкался. Слабо им завалить Дмитрия Владиславовича. Ты-то сам как?
— Нормально. Совесть мучает. Втянул я тебя…
— Заткнись!.. Дай немного отдышаться, мы им перышки пощиплем.
Старик-сосед заворочался и сел, жутко крякнув. Вдовкин с ним поздоровался и спросил:
— Не надо ли чего подать, дедушка?
— Чего надо, ты не подашь, — ухмыльнулся старик. — Девку можешь с воли привесть?
— Почему и нет, — отозвался Вдовкин. У него на сердце наконец-то отлегло. Друг восстал из могилы. Отца, правда, уже не вернешь, но лишь бы не полным отрядом уходили близкие люди.
Дема спросил:
— Как выгляжу? Мерзопакостно?
— Как партизан после допроса.
— То-то я гадал, чего это Надюха все время хихикала. Поверишь ли, старина, где я побывал, туда лучше не соваться. Там скопища черных жуков.
— Выходит, за тобой чертенята прибегали, Дмитрий, — вмешался старик. — Значится, тебе в ад уготовано. Когда я помирал от инфаркта, никаких жуков не было. Да и то, грехов на мне нету, прожил жизнь, грубо говоря, херувимом. Иной раз сожалею об этом.
Дема Токарев попросил:
— Позови сестру, чтобы укол сделала. Они, жлобы, наркотики на мне экономят.