Они единственные мои друзья.
Мачеха в своей спальне. Полностью одетая в жёсткое бордовое платье, она лежит на кровати под балдахином, её лоб нависает над закрытыми глазами. Она открывает их, когда я вхожу.
— Платья готовы? — спрашивает она. Она безумная? Это был один день!
— Ещё нет, Мачеха, — я говорю мягко. — Но я упорно тружусь.
Мачеха вздыхает и снова закрывает глаза. Да, я знаю, я такая несоответствующая.
— Моя голова… — она стонет. — Мне нужно, чтобы ты добежала до фармацевта и взяла порошок.
— Может, Мелоди сделает это? Это долго, а мне дорога каждая минута, чтобы закончить эти платья.
Мачеха просто смотрит на меня. Она может сказать так много своими глазами. Нет, Золушка. Такое поручение не годиться для моей обожаемой дочери. И вдобавок, я получаю такое удовольствие, мучая тебя.
— Ладно. Извините. — Я покидаю комнату.
Но я должна признать, что длинная прогулка освежает, после нескольких часов, проведённых на чердаке. Церковь звонит в колокол три раза. Воробьи приземляются на улице, чтобы подобрать крошки. Повозки катятся мимо меня, колёса стучат по булыжнику. Привлекательный человек улыбается мне, кто-то с кем я никогда не говорила.
Проклятие!
Я спешу, игнорируя жжение в моих голенях. Я должна вернуться к платьям. Когда я возвратилась, Мачехи не было в её комнате. Я прислушиваюсь, но слышу только голоса Луниллы и Мелоди, тараторящие о причёсках внизу. Ну, я не буду искать Мачеху по всему дому. Пусть она сама найдёт меня, если ей нужен её порошок.
Я открываю дверь на чердак и ловлю звук, который прекратился в тот момент, когда я открыла дверь. Но я слышала его. Небольшие удары древесины, как покачиваемый ящик.
Или запертая дверь шкафа. Я лечу вверх по лестнице.
Глава 7
Мачеха стоит у моей кровати, разворачиваю яркое одеяло, а старое висит на её руке.
— Здравствуй, моя дорогая. — Она улыбается мне. — Я заметила, что твоё одеяло прохудилось, так что принесла тебе новое. Ночами становиться холодновато.
Прекрасное алиби.
— Спасибо, Мачеха. — Мои глаза прочёсывают комнату. Крысы, должно быть, нашли убежище позади столов на другом конце чердака. Хорошие мальчики.
Я не свожу глаз с Мачехи, потому что не хочу, чтобы она поймала меня, глядящей на шкаф. Она доходит до меня с тщательно сбалансированной улыбкой.
— Я думаю, теперь тебе будет удобнее.
— Это очень мило с вашей стороны, учитывая вашу ужасную головную боль, — я говорю это любезно, но надеюсь, что до неё дойдёт смысл. Меня не обманешь.
Она всё время смотрит на меня.
— Да, она прошла только после того, как ты ушла. Такое часто бывает. Но я сохраню порошок до следующего раза.
Я вручаю ей лекарство. Она перехватывает его длинными пальцами, всё ещё глядя на моё лицо.
— Что случилось с твоими глазами? — мягко спрашивает она. — Сегодня они выглядят по-другому.
— По-другому?
— Да, более… синие.
— Может быть это свет?
— Это не свет. — Её голос становиться натянутым, как тонкий лёд под ботинками. — И твои волосы… Кажется, с каждым годом становятся светлее. Твой отец не был таким блондином.
Ах. Так она заметила. Я никогда не была уверена. Изменения, которые происходили с моей внешностью, были постепенными, так как белое волшебство всегда брало возраст, чтобы сохраниться. Псих и Капризная, я знаю, никогда не замечали, потому что они слишком эгоистичные, чтобы видеть что-то помимо их собственных веснушек. Но время от времени я ловила на себе взгляд Мачехи, замечая на ее лице немой вопрос, сводящий ее брови в линию.
Я пожимаю плечами.
— Может быть, солнце делает это. Во время всех тех долгих прогулок, на которые вы любите отправлять меня.
Глаза Мачехи сужаются, и её тон берёт резкий поворот.
— Что в шкафу, Золушка?
— Что в шкафу?
— Не играй со мной в игры. То, что ты держишь всё время запертым.
— Ах это. — Мой разум ныряет для быстрого ответа. — Ничего. Шкаф заперт в течение веков. Я потеряла ключ много лет назад.
— Ты имеешь в виду ключ, который носишь на верёвочке под платьем?
Я хочу ее проклясть. Бывают моменты, когда ключ выскальзывает и болтается, например, когда я мою полы и наклоняюсь для растопки. Глаза старого ястреба острые.