— Где твоя машина? — прижавшись к Тамерлану, выдохнула она, послав рассудок к чертям.
Этот сильный, красивый мужчина ей нравился. Не в пример ее мямле Костику, тот бы сейчас вяло отмахивался, а потом просто задрал бы ей юбку, и трахнул без всяких ласк.
— Любишь пожестче, милая? Экстриму хапнуть хочется? — снова снисходительно улыбнулся Тамерлан.
Лелька рассмеялась, послушно шагая за ним к веренице припаркованных автомобилей. Откуда ей знать, что придется по вкусу, если законный супруг разнообразием в сексе ее не баловал. На миг, обожгла мысль, что она ступает по краю пропасти, но Леля тут же прогнала беспокойство.
— Сегодня же канун Нового Года. Говорят, как встретишь, так и проведешь.
— Или с кем встретишь… — усмехнулся мужчина, распахнув перед ней дверцу черного огромного джипа.
Вряд ли мы еще увидимся, — подумала женщина с иронией, забираясь в уютный, теплый салон, где на заднем сиденье места было с лихвой. Тамерлан устроился рядом, выудил откуда-то початую бутылку, и, протянув Лельке, тихо сказал:
— Это арака, наш национальный, хмельной напиток. Я родом из Северной Осетии, детка. В моей стране араку принято употреблять в подогретом виде, особенно зимой. Попробуй, крепости в ней не больше двадцати семи градусов.
— Хочешь меня напоить? — съязвила Леля, сделав внушительный глоток.
Спиртное было не особо вязким, как она ожидала. Напоминало шотландское виски — однажды на юбилее Васильева она пробовала его, и почему-то запомнила вкус. Голова слегка закружилась, вытесняя остатки здравого смысла. Отогревшись, разомлев, Лелька откинулась на спинку, и сбросила пиджак, шумно вдохнув полной грудью.
— Значит, ты не русский… — закрыв глаза, прошептала она, неловко потянув сбоку на платье молнию вниз, — а ваши, осетинские девушки горячее наших?
Он склонился так близко, что его неровное дыхание опалило её голую шею. Кончиками пальцев пробежался до ключицы, и неистово припал обжигающими губами к обнаженному плечу. Бутылка перекочевала из её пальцев в бардачок, с тихим звяканьем плюхнувшись в его нутро.
— Никогда не сравнивал… Но, если честно, то уже и не помню. В последний раз был с девочкой-осетинкой в далекой юности... А как же твой муж? — его растопыренная пятерня легонько сдавила её горло, вынуждая приподнять голову, подушечки пальцев ласкали гортань.
И их взгляды схлестнулись.
— Это не твоя забота. Пусть развлекается. — отдаваясь его напору, просипела Леля, внезапно ощутив прилив жара между плотно сведенных бедер.
Натиск, грубоватая решительность этого мужчины её возбудили. Костины слюнявые и заученные нежности ей порядком надоели. Он и целовал-то ее всего раз за всю прелюдию, перед тем, как повалить на кровать, а потом тыкался мокрыми губами ей в грудь или под мышку, пыхтя и монотонно вбивая в нее член.
Сейчас ее ждало что-то новое, волнующее и опасное. Завтра она, несомненно, пожалеет о своей глупой смелости. Но это будет завтра.
Глава 4.
Придерживая поднос с едой у плеча, Анархист медленно поднимался по витой лестнице. Перед дверью ванной он замешкался, прислушиваясь, и уловил слабые, но упорно повторяющиеся удары. Улыбнулся краешками губ, догадавшись, чем там занята Леля. Извлек из кармана запасной ключ, который захватил, пока ждал Лейлу.
Одолевали воспоминания той новогодней ночи, они прочно въелись в его мозг, мучили, мешали жить. Он хотел Лелю, она пробудила в нем запретные желания, заставила испытать такую страсть, которую не вызывала ни одна из женщин до встречи с нею…
***
Избавившись от штанов и трусов, Тамерлан распластался полулежа, рывком усадил Лельку на свои бедра, не переставая покрывать поцелуями её шею и грудь. Платье стесняло ей движение, и он попросту разорвал его. Она лишь сдавленно ахнула, но не закрылась от его жадного взгляда, в полумраке машины шарившего по соблазнительным изгибам тела. Трусики позволила снять ему, и это мгновение он посмаковал сполна, лаская языком свернувшиеся в камушки соски, и медленно вытаскивая из кружевных пут сначала одну, затем другую ногу партнерши.
У нее была бархатистая кожа, нежная, гладкая. Тамерлану нравились раскрепощенные отношения, а Леля, то ли под воздействием алкоголя, то ли отбросив ложную скромность, хотела безоговорочно доминировать над ним. Он не противился, слишком завела она его. Роль пассивного любовника была ему в новинку, но и неожиданно возбудила так сильно, что он остро ощущал, как под тугими ягодицами Лели взбрыкнул налитый тяжестью пенис.