– Значит, и я со своим Алексашкой могу развестись?
А он отвечает, зачем, мол, тебе разводиться, когда ты и так вдова. Оказывается ему то бабка Ульяна нагодала.
– Как так вдова? – вскричала я и перекрестилась. – Разве такими словами шутят?
Он ничего не ответил, повернулся ко мне спиной, а я почувствовала, что он на меня обиделся, за то, что я своего венчанного мужа пожалела. Тогда я его спрашиваю:
– А она красивая?
– Кто? – не понял он.
– Твоя разведенная жена, кто же еще!
Я подумала, что он сейчас начнет ее хаять, а он грустно посмотрел на меня и ответил:
– Очень красивая!
– Красивей меня?
И опять он меня удивил, не стал нас сравнивать, сказал, что мы разные, но обе очень красивые.
Хотелось мне сказать, что она блудница, в срамной одежде ходит, голову не покрывает и стыда не имеет, но не сказала. Опять я увидела ту женщину его глазами. Она будто шла мне навстречу но, не в прежнем своем срамном сарафане, а в цветастой поневе с легкими развевающимися на ветру волосами, в необычных сапожках небывалой красоты и ноги у нее были такие гладкие, гладкие…
– Очень красивая, – почти против воли, сказала я. – Только одежда у нее неправильная и голова простоволосая.
– А ты ее что видишь? – быстро спросил он.
– Как живую, – ответила я, – будто мы с ней раньше встречались.
– Как замечательно, – радостно заговорил он, как я поняла только для того, чтобы отвлечь меня от своей жены-срамницы. – Значит, ты можешь видеть все, что знают другие люди! Как я тебе завидую! Это необычное чудо, представляешь, как тебе повезло, ты теперь можешь так много узнать!
– Ага, – подумала я, – давай пой свое, ля-ля-ля, ля-ля-ля!
Я долго его слушала, а потом взяла и сказала:
– Все равно ты Меня больше чем ее любишь!
Он запнулся на полуслове, засмеялся, хотел меня поцеловать, но я была на него сердита и не далась.
Когда мы поели, я, как положено, после еды, перевернула миску вверх дном, а на нее сверху положила ложку. Это делается, чтобы хозяин знал, что я уже наелась и больше ничего не хочу. Алеша так удивился, как будто я совершила невесть какую глупость. После этого случая, в барских домах я тарелку вверх дном никогда больше не переворачивала.
Алеша, что-то заметил, внимательно на меня посмотрел и подумал:
– Нужно что-то сделать, чтобы она не копалась у меня в голове. Так можно сойти с ума.
Я сделала вид, что не поняла, о чем он думает, и ничего ему не сказала. Он тоже молчал и мы, не разговаривая, сидели в потемках. Алексей Григорьевич первым не выдержал молчания и спросил:
– Тебе что, опять стало плохо?
– Нет, – ответила я, – я вот думаю, не прибрать ли здесь, а то у нас тут какие-то тряпки разбросаны…
Он проследил мой взгляд и стукнул себя ладонью по лбу:
– Что же ты раньше не сказала! У меня это платье совсем из головы вылетело.
– Я знаю, – грустно сказала я, – ты о своей жене думал…
– Не говори глупости, – ответил он, – лучше посмотри, что я тебе принес. Это я нашел на чердаке в старых сундуках, может быть тебе что-нибудь понравится.
У меня замерло сердце.
– Можно померить? – хотела спросить я, но у меня пропал голос.
Алеша с улыбкой на меня смотрел, а я уже снимала с себя рубашку. Он встал, зажег от лампадки свечу и стал помогать мне мерить найденное платье. Такой красоты, я еще не видела никогда в жизни! Материя у сарафана была мягкая и нежная, как котенок и когда она коснулась кожи, то меня пробрала дрожь. Я попыталась надеть его на себя как рубаху, но у меня ничего не получилось. У барского сарафана было много юбок и какие-то непонятные застежки, петельки и пуговки. Алеша взялся мне помогать, но скоро запутался, безуспешно прилаживал одно к другому и ругался про себя нехорошими словами.
Теперь мы вместе с ним надевали этот боярский сарафан. От нетерпения и волнения у меня заболела голова, но я ничего ему не сказала, чтобы он не уложил меня в постель. Наконец, Алеша как-то смог его на меня надеть так, чтобы он не падал и я, вырвавшись из его рук, закружилась по комнате. Наверное, это был самый счастливый вечер в моей жизни. Я почувствовала себя настоящей царицей!
Он сначала любовался мной, но потом велел раздеваться и ложиться спать.
Ото всех этих событий, я так устала, что как только легла, сразу заснула. Однако долго поспать мне не удалось. Я увидела такой страшный сон, что проснулась в холодном поту. На меня неслись страшные чудовища, а по небу летали огромные белые птицы. Такого ужаса я никогда еще не испытывала. Проснувшись, я все равно продолжала видеть то же самое и поняла, что это совсем не мой сон.
За окном было светло и ничего опасного в нашей комнате не было. Я посмотрела на Алешу. Он крепко спал и страшные ведения его совсем не тревожили. Тогда я закрыла глаза, продолжила смотреть его сон и постепенно успокоилась. Невиданные чудовища оказались совсем не опасными. В них даже сидели люди, среди которых я увидела его бывшую жену. Вдруг тот сон оборвался, и я увидела себя голой в бане. То, как я выглядела со стороны, старалась прикрыться и пряталась по углам, мне совсем не понравилось.
– Доброе утро, – неожиданно для меня сказал Алеша, и поцеловал в щеку. – Как ты себя чувствуешь?