Без медикаментов она лучше контролировала ситуацию, могла просить прощения у отца, рассказывать матери о Божьем оке на лоне природы, Магдалине – о горячих бойфрендах и поездке в Америку. И только с Франки и остальными парнями она не перекинулась ни словечком. Когда Франки смотрел на нее и в его глазах отражалось всепрощение, в горле у Коры появлялся ком. Должно быть, он знал, что родился жертвенным агнцем, для того чтобы искупить ее грехи своей кровью. Как еще можно объяснить его взгляд?
Возможно, то, что проповедовала ее мать, не было такой уж чушью? Если две тысячи лет тому назад Он поднялся в небо, кто или что могло помешать Ему вернуться, чтобы помочь и спасти еще раз? Чтобы дать ей почувствовать несколько минут абсолютной свободы. Возможно, Он пришел со светловолосой женщиной к озеру по одной-единственной причине: чтобы показать ей, что Магдалина была Зверем. И, возможно, Он хотел, чтобы она боролась, не за внешнюю свободу, а только за внутреннюю, за чувство спасения через Него.
Коре хотелось бы обсудить это со своим адвокатом. Но с ним она больше не виделась. Однажды пришел шеф и захотел поговорить с ней о пустяках. Она покачала головой, и он этим удовлетворился. Да и приходил он не как полицейский, а скорее как обычный посетитель.
И как посетитель, он кое-что ей принес: журнал, шампунь и немного фруктов. Три яблока. Сорт голден делишес. Никакого ножа. Положив пакет на стол, шеф немного смутился.
– Надеюсь, – произнес он, – вы сможете съесть их не разрезая.
Благодаря смущению он выглядел безобидным и человечным. Первые вопросы, которые он задал, довершили картину. Шеф поинтересовался, не приходили ли к ней гости.
– Один раз приходил адвокат.
А больше никто?
А кто мог бы к ней прийти? Кора догадывалась, на кого он намекает. На Гереона! Вот только эта глава закончена. Теперь ей казалось, что проведенные с ним годы она придумала. Семья, работа, ребенок, дом, красивая жизнь… Сказка. В ее историях всегда был драматичный конец и никакого продолжения.
Шеф еще раз побеседовал с Маргрет и рассказал об этом Коре. Он снова преодолел неблизкий путь до Буххольца, чтобы узнать о состоянии ее отца, поскольку считал, что, возможно, ей это будет интересно. Конечно, Коре это было интересно, она до слез была тронута тем, что враг проявил к ней такое добросердечное, человечное отношение.
Маргрет все еще ухаживала за братом. Шеф передал Коре привет от нее. Узнав о том, что племянницу перевели из следственного изолятора в психиатрическую клинику, она обеспокоилась. Он дословно повторил слова Маргрет:
– Ради Всевышнего, вытащите ее оттуда, пока она на самом деле не потеряла рассудок! Вы хоть понимаете, что с ней делаете?
Он был честен с Корой. Признался, что, к сожалению, никак не может повлиять на ситуацию. Что все зависит только от нее. От ее готовности сотрудничать с профессором Бурте. Спросил, рассказала ли она профессору о Магдалине.
– Да, конечно, – заверила его Кора.
Рудольф Гровиан покачал головой. Ее улыбка была многозначительной, с равным успехом она могла бы сказать: «Я его одурачила».
– Госпожа Бендер, – произнес Рудольф с отеческим укором, – вы должны сказать профессору правду, чтобы он мог составить о вас более полное представление. Обманывая его, вы вредите себе. От его заключения зависит ваше будущее.
Кора негромко рассмеялась.
– Я не хочу никакого будущего. У меня есть прошлое, которого хватит на сотню лет. Передайте Маргрет привет от меня. Она ошибается, это похоже на отпуск. Правда, тут не загоришь, но в остальном все как полагается. Сервис здесь не хуже, чем в дешевом отеле. Все очень милы, никто не возмущается, не ждет чаевых. Видите, днем у меня даже есть отдельный номер. Вот что я вам скажу: если об этом пройдет слух, вы погрязнете в работе. И однажды будете рады возможности составить мне здесь компанию. Тут у вас будет покой, это я вам гарантирую. Иногда – приятный разговор с образованным человеком. А в остальное время можно предаваться мыслям.
– А каким именно мыслям вы предаетесь, госпожа Бендер?
Она пожала плечами.
– Ах, когда как. Больше всего мне нравится думать о том, что лучше бы Франки попыталась убить его жена. А я бы просто отобрала у нее нож. Честно говоря, я предпочла бы, чтобы маленькие чертенята занялись моими грехами позже. Я не Понтий Пилат.
Рудольф Гровиан кивнул. Дома у него случился скандал, первый настоящий скандал за последние десять, двенадцать, а может и пятнадцать лет. Когда Мехтхильда разбушевалась, он даже не смог вспомнить, когда такое было в последний раз. Она устроила ему ужасную сцену, когда за завтраком он мимоходом спросил, можно ли взять запасную бутылку шампуня из ванной и, может быть, еще газету или что-нибудь еще почитать.