Мелани видела как-то, как одна девушка, побыв с этими двумя, вернулась обратно в «Аладдин». Она была вся в слезах! Взяв еще нескольких подруг, девушка удалилась в туалет. Мелани стало любопытно, она пошла за ними и за всхлипами смогла разобрать несколько фраз:
– Какая свинья! Он просто сидел и смотрел. Позволил ему это сделать… Я пожалуюсь на них в полицию!
Другой голос посоветовал ей:
– Лучше держи рот на замке. Мы тебя предупреждали. Ты поехала с ними добровольно.
Все хранили молчание. Несмотря на это Джонни становилось все труднее знакомиться с девушками, он уже не пользовался таким успехом. Было понятно, что рано или поздно ему придется сменить ареал обитания. Однако вряд ли слухи о связанной с ним опасности дошли до Коры. Ведь она-то была все время с Хорсти.
Но не в тот вечер. Джонни тут же воспользовался представившимся шансом, а Кора влюбилась в него по уши, прямо не в себе была. Они танцевали и обнимались. Мелани наблюдала за ними с твердым намерением предупредить Кору, пока та не позволила Джонни уговорить ее прокатиться. Но случилось чудо. В тот вечер толстячку тоже повезло. Мелани видела, как он танцевал – почти без остановки, с одной и той же девушкой. Она была новенькой в «Аладдине», светловолосая и немного полноватая, но очень хорошенькая. То, что нужно для низкорослого толстячка.
– Мы ушли в половине одиннадцатого, – рассказывала Мелани Адигар. – На тот момент толстяк все еще танцевал со своей новой знакомой. А Кора была вместе с Джонни. Я решила не портить ей вечер. Подумала, что если они будут вчетвером, вряд ли случится что-то плохое. Тогда я видела Кору в последний раз. Джонни и его друг с тех пор тоже не появлялись.
Хорсти Кремер подтвердил эту информацию и дополнил ее. В последний раз он виделся с Корой в первые выходные мая. Она сказала, что сможет встретиться с ним только через две недели. Никаких особых причин для этого она не назвала, и уж точно не говорила о том, что ее сестре стало хуже. Впрочем, она довольно редко говорила о сестре.
Шестнадцатого мая Хорсти Кремер остался дома. Двадцать третьего он тщетно прождал Кору в «Аладдине». Два вечера крутился неподалеку от ее родительского дома в надежде увидеть ее и получить объяснения. Все оказалось напрасным. Из-за собственной робости он не осмелился позвонить в дверь, потому что Кора постоянно рассказывала ему страшилки про строгого отца.
В последнюю субботу мая Хорсти Кремер еще раз решил попытать счастья в «Аладдине». Кора там не появилась. Он расспросил присутствующих и узнал, что шестнадцатого мая она самым подлым образом предала его. Не только Мелани Адигар видела начало ее романа с Джонни Гитаристом. Некоторые утверждали, что позднее, уже ночью, Кора села в автомобиль к Джонни и его маленькому толстенькому дружку – вместе с еще одной девушкой, которую, однако, никто не знал!
Рудольф Гровиан тут же вспомнил о найденном скелете. Да уж: если они будут вчетвером, ничего плохого не случится.
Что это была за машина, никто уже не мог вспомнить. Мелани Адигар тоже этого не знала.
– Они не всегда приезжали на одной и той же машине. Возможно, и на серебристом «гольфе». Наверное, он принадлежал толстяку. Джонни балдел от роскошных тачек. Порше, ягуар… Раз я видела, как он вылезал из америкосовской жестянки. Понятия не имею, что за марка. Нежно-зеленого цвета, это я точно помню, с огромными задними антикрыльями, такая олдовая, в общем, самое то, чтобы повыпендриваться. Я тогда еще подумала, что у этого типа богатый папочка. Или же они сдают машины напрокат.
Хорсти Кремер тоже ничего не смог сказать по поводу машины. Марку ему не назвали. Просто сказали, что Кора села в машину к Джонни. Хорсти запил свое горе. К середине июня он метался между разочарованием и надеждой, что Кора к нему вернется. Джонни славился тем, что приезжал в Буххольц только полакомиться.
Хорсти проводил в «Аладдине» все выходные, каждый вечер бродил у дома родителей Коры. Однажды в воскресенье он не вытерпел и позвонил в двери.
Рудольфу Гровиану он рассказал:
– Дверь открыла старуха, всклокоченная, страшная. Я спросил ее о Коре, а она мне ответила: «Нет тут никакой Коры. Моя дочь пропала». Я подумал, что ослышался.
Рудольф Гровиан тоже так подумал. Пропала! Уже в конце июня? В то время как ее тетка и соседка были уверены, что Кора сидела у постели умирающей сестры вплоть до шестнадцатого августа!
Однако и Грит Адигар, и Маргрет Рош внезапно растеряли свою уверенность. После слов дочери Грит Адигар пошла на попятную. Она ведь не была тут все время, с мая по август. И почему-то теперь, когда она задумалась над этим, ситуация показалась ей странной. Вильгельму вдруг перестало нравиться, что она забегает к ним поболтать. Грит не подумала ничего такого, когда он перестал пускать ее дальше кухни. Она верила ему, когда он с встревоженным выражением лица указывал на потолок и бормотал: