Рудольф Гровиан перебил его одним-единственным словом, и прозвучало оно очень решительно.
– Нет! – После короткой паузы полицейский пояснил: – Я предпочел бы видеть ее на террасе ее собственного дома, у кровати сыночка, рядом с кухонной плитой. Да все равно, хоть в чулане, который она называет кабинетом. Там она чувствовала себя хорошо. Там она была взрослой, прилежной, довольной жизнью женщиной. Вы хоть раз осматривали тот закуток? Взгляните на него. Там даже окна нет. В семействе Бендер она была надежной рабочей лошадкой. И, несмотря на это, чувствовала себя свободной. Это было ее раем. И тут возникает вопрос, каким же тогда должен быть ад?
Рудольф сам не верил, что сказал это. Но слова так легко сорвались с его губ. И это было правдой. Впервые за долгое время он признался себе, что профессор Бурте не совсем неправ в своих предположениях. По крайней мере, насчет него он не ошибся. К черту! Девятнадцать лет под одной крышей с Элсбет были достаточным наказанием. При «пожизненном» после пятнадцати лет заключения можно рассчитывать на амнистию. С этой точки зрения Кора Бендер отсидела на четыре года больше положенного срока. Правосудие должно явить свою милость, хотя бы разок.
– Что вы знаете о детстве и юности Коры Бендер, господин Браунинг? Вам известно только то, что есть в деле? Или она говорила с вами на эту тему?
Не говорила. Поэтому Рудольф сделал это за нее – уложил весь ужас в четверть часа, и с последней фразой извлек из сумки одну из кассет.
– А затем произошло вот это! – произнес он. – Я совершенно уверен, что все так и было. Именно так, как она описывает. Но я не могу доказать это, господин Браунинг. Не могу!
Помочь справиться с подавленностью, которую он испытывал, произнося эти слова, могла лишь щепотка иронии. Полицейский указал налево.
– У вас отличная стереоустановка. Кассетник и все, что нужно. Сейчас я вам предоставлю возможность, которой лишила вас госпожа Бендер: присутствовать при допросе. Вы многое упустили. Вам нужно это услышать. Слова, записанные на бумаге, действуют иначе. Включайте. Я уже перемотал кассету.
Когда магнитофон включился, Рудольфу показалось, будто Кора сидит на диване рядом с пожилой леди. Он слышал ее голос из больших колонок. Всхлипывания, мольбы, лепет – и снова: «Помогите!»
Он увидел, как Эберхард Браунинг несколько раз судорожно сглотнул. Полицейскому хотелось последовать его примеру, пришлось запить позыв кофе. Через несколько минут голос Коры Бендер стих.
– Сегодня я снова довел ее до этого места, – негромко произнес Рудольф. – Она набросилась на меня. Точно так же, как на Франкенберга. Если бы у нее в руке был нож, я бы здесь не сидел.
Эберхард Браунинг не ответил. Он смотрел на магнитофон, словно ждал продолжения. Но его не последовало. А Хелена молчала, даже взглядом не желая ничего ему подсказать. И он вынужден был признаться:
– Я не совсем понимаю, чего вы от меня хотите, господин Гровиан.
Рудольф Гровиан снова ощутил прилив ярости. На языке у него вертелся вопрос: «А что вы обычно делаете, когда вас назначают адвокатом подсудимого? Выступаете в роли защитника?»
Но он сдержался.
– Добейтесь, чтобы Коре Бендер назначили еще одну психиатрическую экспертизу, – потребовал он и немного удивился, когда пожилая леди вдруг вмешалась в разговор:
– Господин Бурте – эксперт с отличной репутацией.
– Возможно, – отозвался полицейский. – Но когда Кора Бендер начинает лгать, никакая репутация не поможет. Она бросила ему жирную наживку, и он ее заглотнул. Проституция и клиенты-извращенцы. – Он заметил, как изменилось выражение лица Эберхарда Браунинга. В покер этому парню не выиграть. – Она и вам рассказала эту чушь? – Ответа не последовало, лишь многозначительный взгляд. – Послушайте! – произнес Рудольф и чуть не рассмеялся. Послушайте! Он увидел перед собой Кору, ее дрожащие пальцы, ярость во взгляде. Оставьте в покое моего отца!
Но полицейский не рассмеялся, лишь еще раз настойчиво произнес:
– Послушайте! Я должен знать, что она вам рассказала. Каждое слово, даже если все это кажется вам бредом. Она дает кучу подсказок. Нужно только правильно их интерпретировать.
Эберхард Браунинг подошел к стереосистеме, вынул из магнитофона кассету, протянул Рудольфу и сказал, чтобы соблюсти формальности:
– Мне нужны копии всех аудиозаписей. В том числе той песни, которая звучала на озере.