Желать подобное было грешно. Вся жизнь – грех. И смерть тоже. Она убила свою сестру. А увидев мертвую Магдалину, в панике убежала из дома. Поехала обратно в «Аладдин», где ее ждал Джонни. Он помог ей увезти труп в пустошь. Они бросили Магдалину там, где ее не скоро найдут. Неподалеку от заброшенного учебного полигона, туда никто не ходил, даже солдаты. Там Магдалина могла превратиться в вонючую, отвратительную кучу дерьма.
Должно быть, так оно и было. Кора точно не знала, но Грит считала, что все было именно так. Причем соседка думала, что Магдалина была уже мертва, когда Кора в ту ночь вернулась домой. Грит ошибалась. И теперь профессор тоже об этом знал. И, если Кора перестанет считать, ей придется задать себе вопрос: «Почему я не разожгла костер? Я ведь обещала Магдалине это сделать. Неужели у нас не было бензина? В машине у отца всегда есть полная канистра. Но отцовская машина стояла возле «Аладдина». Не может быть, чтобы в тот день я ездила на ней. Значит, мне кто-то помог. Я не справилась бы с этим в одиночку. Если бы я была одна, Магдалина сгорела бы в огне. Должно быть, со мной был кто-то еще, кто не захотел вести отцовскую машину. У кого не было полной канистры бензина. Или же он считал, что огонь – это слишком опасно. Он боялся, что кто-нибудь увидит пламя. Это был Джонни?! Иначе и быть не могло».
Марио подмигнул Коре правым глазом, словно заговорщик. Она увидела у него в руке поднос. На нем стояли маленький чайник из толстого фарфора и две чашки с блюдцами. Поставив поднос на стол, Марио прижал палец к губам.
– Это останется между нами, – произнес он. – Я сам его заварил. Настоящий, хороший кофе.
Кора закусила губу и заморгала, прогоняя слезы.
– Ну, – проговорил Марио, – это ты брось. Мы ведь не хотим разбавить кофе? Одна чашка для тебя, одна – для твоего гостя.
– Шеф пришел? Он еще жив?
– Конечно, жив, – широко усмехнулся Марио. – Но еще не скоро здесь появится. Профессор устроил ему головомойку.
Кора представила, как шеф тоже ходит с мокрыми волосами, а Марио тем временем добавил:
– Пришел ваш адвокат. Садись за стол и выпей с ним кофе.
Обернувшись к двери, он крикнул:
– Проходите. Она в порядке. – Снова подмигнул Коре и поднял вверх большой палец, словно мог поднять таким образом и ее настроение. – А я останусь здесь, ладно? Присмотрю, чтобы ничего не случилось. – И Марио застыл в дверях, по стойке смирно, как солдат.
Когда в комнату вошел адвокат, Кора соскользнула с постели, чувствуя себя ребенком с коротенькими ножками. Она помнила, что уже видела его и довольно долго с ним разговаривала. Но…
– Простите, я забыла ваше имя.
– Это не страшно, – отозвался он. – Мне тоже приходится все записывать. Иначе я половину забуду. Моя фамилия Браунинг.
Представляясь, он улыбнулся Коре. В отличие от Марио, улыбка у него была довольно напряженной. Кора почувствовала, что ему неуютно в ее присутствии.
– Вы меня боитесь?
– Нет, госпожа Бендер, – отозвался адвокат. – С чего бы мне вас бояться?
Этого она не знала, но понимала, что не ошиблась.
– Я не сделаю вам ничего плохого, – заверила она посетителя. – Я больше никому ничего плохого не сделаю. Если бы Франки сказал мне, что он человек, я бы и ему ничего плохого не сделала – наверное. Но он этого не сказал. Он хотел, чтобы я это сделала. В прошлый раз я забыла вам об этом сообщить.
– Ладно, госпожа Бендер, – отозвался адвокат. – Об этом мы можем поговорить позднее.
– Нет, – возразила она. – Больше я говорить не буду. Только считать. Тогда вообще ничего плохого не случится.
Как и во время своего первого визита, Эберхард Браунинг пришел с портфелем. Поставив его у стола, адвокат сел на один из стульев, так, чтобы дверь и санитар оставались в поле его зрения. Сильный мужчина! Бицепсы как у борца. Его вид успокаивал.
– Вы должны мне кое в чем помочь, госпожа Бендер, – произнес адвокат.
Хелена как следует его проинструктировала. Объяснения Рудольфа Гровиана, то, что он вступился за Кору Бендер, и в первую очередь его готовность рискнуть своей карьерой, произвели на нее большое впечатление.
– Он умеет заставить почувствовать вкус к делу. Конечно же, это не значит, что я одобряю его предложение. Ради бога, Харди! Я могу лишь настойчиво посоветовать тебе держаться от этого дела подальше. Знаешь, Харди, у Бурте действительно очень хорошая репутация, ничего плохого о нем я сказать не могу. Но он слишком уж цепляется за теорию Фрейда. А в таком запутанном деле этого недостаточно. Возможно, этот Гровиан прав в своем предположении. Нельзя недооценивать мнение непрофессионала; кроме того, он собрал кое-какие факты, подтверждающие его слова. И нельзя отрицать, что он нашел к обвиняемой подход. Сумел ее разговорить. И ты тоже сумеешь, Харди. Это вопрос авторитета… Но решение принимать тебе. Я не хочу вмешиваться. Только, когда будешь беседовать с ней, веди себя естественно и взывай к ее готовности помочь, к чувству ответственности.