Вскоре полицейский заехал на стоянку. Потом сел вместе с Корой за столик у окна. Она насыпа́ла сахар себе в чашку, пока Рудольф ее не остановил.
– Только не размешивайте. Иначе не сможете пить этот кофе. Вы ведь пьете его без сахара, не так ли?
Кора покачала головой и посмотрела в окно. В профиль ее лицо казалось еще бледнее.
– Я хочу вас кое о чем спросить.
– Вперед, – подбодрил ее Рудольф.
Глубоко вздохнув, она сделала глоток кофе.
– Девушка, – нерешительно начала Кора. – Вы ведь рассказывали мне о мертвой девушке, которую нашли возле учебного полигона. Вы знаете, что с ней стало?
– Ее похоронили, – произнес он.
– Так я и думала. А вы знаете где?
– Нет. Но могу выяснить, если вас это интересует.
– Очень интересует. Если вы сумеете выяснить это и скажете мне, я буду вам очень благодарна.
Полицейский лишь кивнул, перебирая в уме всевозможные мотивы. Однако истинная причина ее действий осталась для него тайной. Эберхард Браунинг не понял, о каком свидетельстве и о какой незнакомой женщине говорила Кора, но обещание ей, конечно же, дал. И Рудольф Гровиан по-прежнему исходил из того, что Магдалина Рош умерла шестнадцатого августа от сердечно-почечной недостаточности.
Кора снова взяла чашку и хотела поднести ее ко рту, но у нее так сильно дрожали руки, что кофе расплескался и закапал на стол. Со звоном поставив чашку на блюдце, она заявила:
– Я не могу. Этого быть не может. Вы подумайте: мы тогда не могли столько проехать. Это было в Гамбурге, не во Франкфурте. Я ведь видела указатели на автобане. Нужно поворачивать. Он был таким приятным человеком… Может быть, он действительно нашел меня на улице? Может ведь быть, что я долго шла пешком? Так много времени прошло…
– Не думаю, что вы могли идти, госпожа Бендер, – отозвался Рудольф.
– Ах, бросьте. – Она устало махнула рукой. – Вы верите только в ложь. Никто не сказал вам правду, поверьте мне. – Кора снова отвернулась к окну и несколько секунд молча смотрела в него. А затем, не поворачиваясь, поинтересовалась: – Что со мной будет, если я признаюсь еще в одном убийстве? Их станет уже два. Что мне за это будет?
– За одно признание – ничего, – заявил полицейский. – Вам придется предоставить нам еще один труп.
Кора посмотрела на свой кофе и снова поднесла чашку ко рту. Ее руки все еще сильно дрожали, но она сумела сделать глоток, не пролив кофе. Поставив чашку обратно, Кора сказала:
– У вас ведь есть она, та девушка из пустоши.
На ее лице промелькнула улыбка, когда она заявила:
– Это я ее убила. Я.
Рудольф не отреагировал на ее заявление, и Кора добавила:
– Это признание. И я хочу, чтобы вы именно так и относились к моим словам.
Он кивнул.
– В таком случае мне нужны подробности.
– Знаю. Я солгала вам насчет дня рождения Магдалины. Когда она уснула, я опять поехала в «Аладдин». Но Джонни там уже не было, только девушка, с которой танцевал Тигр. Она сообщила мне, что они оба отправились в другое место. Мол, Джонни сказал, что не стоит ждать «эту зажатую козу». Я так разозлилась, что потеряла над собой контроль. Я спросила ее, не хочет ли она поехать со мной. А потом мы оказались в пустоши. Я била ее, пинала ногами. Прыгнула ей на грудь. При этом ее ребра хрустнули… Когда она умерла, я ее раздела, чтобы подумали, будто это сделали мужики. Вещи я выбросила по дороге… Давайте вернемся. Вы сможете записать это в протокол.
– Мы не поедем обратно, госпожа Бендер, – решительно отозвался Рудольф. – Протокол я смогу составить и позже. С тех пор прошло пять лет, и пару часов роли не сыграют.
Ее губы подрагивали, как в ту ночь, когда Рудольф подумал, что она устраивает перед ним спектакль.
– Но я не хочу туда. И не могу, действительно не могу. Он ведь спросит меня, зачем я это сделала. А мой адвокат сказал, что я не должна ни слова говорить о Спасителе. И тогда он решит, что надо было дать мне подохнуть. Лучше бы он так и сделал. А он спас мне жизнь…
Рудольф потянулся через стол, взял ее руки в свои и крепко сжал их. Кора наконец посмотрела ему в глаза.
– Слушайте меня внимательно, госпожа Бендер. Господин Франкенберг спас вам жизнь, это похвально. Но прежде чем он это сделал, кто-то подверг ее опасности. И он не хотел, чтобы этот кто-то сел в тюрьму. Ради чужого человека он бы так не поступил. Подумайте об этом. Только об этом. Вы меня поняли?
Она кивнула, и он отпустил ее руки.
– Но за убийство той девушки мне придется сесть в тюрьму?
– Да, конечно, – отозвался полицейский.
– И не на пару лет?
– Нет, это было умышленное убийство. За это вас ждет пожизненное заключение.
Он заплатил за кофе, взял Кору за руку и повел обратно к машине. Казалось, ей стало легче. По дороге она рассказывала ему о своей жизни с Гереоном. Три года в мыльном пузыре. А мыльные пузыри легко лопаются. Но ничего, малышу будет хорошо с дедушкой и бабушкой, в этом она уверена.