Так продолжалось пару недель. Их поведение должно было удивить меня, но я не подумала ничего плохого. В то время я действительно была очень наивной. И к тому же влюбилась по уши. Я отдала бы все на свете, чтобы хоть раз поговорить с Джонни.
В следующую субботу я с трудом дождалась возможности выйти из дому. Никогда прежде я не лгала матери так много. Все вертелось вокруг Джонни. Я знала, что у меня нет шансов его заинтересовать, мне просто хотелось быть рядом с ним. Я немного расспросила о нем, но никто ничего толком не знал. Некоторые девушки рассказывали, что он любит музыку. А те, которые были знакомы также с его другом, загадочно усмехались. Несколько раз мне ответили: «Это был чудесный вечер. Но вряд ли Джонни тот, кто тебе нужен».
А потом (это было шестнадцатого мая, через неделю после моего дня рождения) толстяк со мной заговорил. В тот вечер было довольно скучно. Джонни и его приятель некоторое время посидели за столиком, прежде чем толстяк подошел ко мне. Я потанцевала с ним, потому что думала, что после этого он пригласит меня за их столик. Но нет! Приятель Джонни стал чересчур назойливым, и я с трудом вывернулась из его объятий. Он рассердился и обругал меня.
Расстроившись, я ушла. А уже на улице, на парковке, услышала, как Джонни меня зовет. Он извинился за поведение своего друга. Попросил не сердиться на него. Мол, его друг слишком горяч и, к сожалению, не пользуется успехом у девушек. Некоторое время мы постояли на улице, поговорили. Я не верила своим ушам. Джонни спросил, не хочу ли я вернуться в кабак вместе с ним. Мол, еще слишком рано идти домой. Он позаботится, чтобы его друг мне больше не докучал.
Вот так у нас с Джонни все и началось. Это казалось мне похожим на чудо. Я подозревала, что он приезжает в Буххольц только за тем, чтобы найти себе девушку на вечер. Но со мной он вел себя совершенно иначе. Когда мы вернулись в пивную, толстяк уже ушел. Почти полчаса мы, болтая, просидели за столиком вдвоем. Потом Джонни спросил меня, не хочу ли я с ним потанцевать.
Больше в тот вечер ничего не произошло. Толстяк так и не появился. Кода мне пора было уходить, Джонни вышел со мной на улицу. Хотел даже проводить меня до дома. Но, к сожалению, это было исключено: если бы моя мать увидела нас вместе, она больше никогда не выпустила бы меня за порог. Мы с Джонни попрощались на парковке. Протянув мне руку, он спросил:
– Я тебя еще увижу?
Я ответила:
– Возможно, в следующую субботу я снова буду здесь.
Он улыбнулся.
– Я тоже. И, наверное, будет лучше, если я приду один. Значит, увидимся через неделю.
Он действительно пришел один. И вел себя очень сдержанно. Прошло три недели, прежде чем Джонни впервые меня поцеловал. Он был мил и нежен, и, что бы он там ни говорил, толк он в этом знал. Когда я рассказала ему о своей матери, Джонни не стал смеяться.
– Каждый думает, что правда на его стороне, – только и сказал он.
Конечно же, я спросила, как его зовут на самом деле. Он ответил: Хорсти. Мне это имя показалось дурацким, и я продолжала называть его Джонни. Он сказал, что терпеть не может девушек, с которыми можно в первый же вечер лечь в постель, что они хороши только для развлечения. Уверял меня, что никогда еще не встречал такой девушки, как я, что он меня любит. Все было идеально. Джонни даже ревновал меня немного. Несколько раз он не смог приехать в Буххольц на выходные и в эти дни просил меня сидеть дома, чтобы никто «не перебежал ему дорогу».
Я мало что о нем знала: Джонни не любил рассказывать о себе. Мне было лишь известно, что он с двумя друзьями создал музыкальную группу и они репетируют в подвале. Толстяк был одним из них. Джонни говорил, что он отличный клавишник. Сам он играл на ударных, а третий участник группы – на бас-гитаре.
В августе Джонни спросил меня, не хочу ли я послушать, как они играют. Я ответила, что не хочу оказаться с толстяком в одном подвале, ведь у меня не будет возможности уйти, если он станет мне докучать. Джонни лишь посмеялся надо мной.
– Я же буду рядом. Он на тебя даже глянуть не посмеет.
В следующие выходные он привез толстяка с собой. Тот вел себя очень вежливо, и я согласилась поехать с ними. Вечер был просто шикарным. Они сыграли новую песню, она называлась «Song of Tiger». Джонни сказал, что теперь это моя песня. Что он написал ее для меня.