Медсестра, которая ухаживала за ней в больнице и старалась делать так, чтобы Магдалина иногда играла с другими детьми, однажды принесла ее в комнату, где какая-то женщина читала своему ребенку книгу. Позднее Магдалина рассказала мне об этом. Но о чем на самом деле идет речь в «Алисе в Стране чудес», я ее не спросила: мне не хотелось этого знать.
Отец улыбнулся моей сестре и спросил:
– Как поживает наш воробышек?
Магдалина ему не ответила. Последнее время она часто разговаривала со мной и очень редко – с матерью. С отцом она не разговаривала никогда. Вместо нее это делала мама.
– Нашей дочери плохо. Да и как ей может быть хорошо в доме, где никто не придерживается заповедей Божьих?
– Ты же их придерживаешься, – возразил отец. Он все еще был очень зол. – Но сначала покажи мне эти заповеди. Я не помню, чтобы Господь требовал сжигать детские книги. Насколько я знаю, это требовали другие. Они считали себя богами. Боюсь, ты слишком многого от них набралась. Иногда ты путаешь методы.
Мать молча смотрела на него. Отец кивнул, словно подтверждая свои слова, и, опустив голову, посмотрел на столешницу.
– Однако, – произнес он через некоторое время, – разве не говорил Он: будьте как дети… Я что хочу сказать: это Его слова. И если уж ты за них цепляешься, то выбирай не только те, которые тебе нравятся. Детям хочется не только осенять себя крестным знамением. Если уж нам однажды придется расстаться с одной из дочерей – а нам придется это сделать, ты знаешь это так же хорошо, как и я, – то другая должна быть бодрой и здоровой, насколько это вообще возможно. Надо было послушаться врачей, и тогда все давно было бы кончено. И ты устраивала бы свои представления только на кладбище.
Я думала, что у меня остановится сердце. Я прекрасно понимала, что имеет в виду отец. И Магдалина тоже, она была отнюдь не глупа. Из-за частого пребывания в больнице она знала многое о своей болезни и других вещах. Больше, чем я. Магдалина не умела читать, писать и считать, зато ей были известны такие слова как «электрокардиограмма», «патология» и «крематорий». Знала она и то, что они означают.
Моя сестра смотрела на отца, прижимая к себе куклу и играя толстыми косами из ниток. Казалось, она хотела ему что-то сказать. Магдалина несколько раз шевельнула губами, но не издала ни звука. Наконец я прочла слово, которое она хотела сказать отцу: «скотина»!
Понял ли он это, мне неизвестно. Он глубоко вздохнул, а затем произнес, чуть тише:
– Но раз уж мы так решили, мы должны попытаться сделать нашу жизнь сносной. Нужно дарить друг другу хоть немного радости, а не только цитаты из Библии. Магдалине от этого никакого проку. Уверен, что ей история про Алису в Стране чудес тоже понравилась бы. А Кора наверняка бы ей почитала…
Мама заявила:
– Сейчас Магдалине нужно отдохнуть. У нее был трудный день.
И, подняв ее с кресла, понесла к двери. Посмотрев им вслед, отец покачал головой, а затем снова уставился на столешницу.
– Это мой грех, – негромко произнес он. – Однажды я не удержался. Лучше бы я в мышиную нору его тогда засунул.
Подняв голову, он сказал мне:
– Нам, наверное, пора спать, как ты считаешь? Тебе нужно отдыхать, да и я устал.
И мы пошли наверх. Мама была еще в ванной с Магдалиной – мыла ее, чистила ей зубы. Отец отправился в спальню и достал из шкафа вещи, в которых собирался завтра идти на работу. Я натянула ночную рубашку. Когда мама вынесла Магдалину из ванной, я вошла туда, чтобы тоже почистить зубы.
Уложив Магдалину спать, мама спустилась в гостиную, чтобы помолиться. Отец подошел ко мне. Настроение у него было подавленное. Он встал рядом со мной у умывальника и начал наблюдать за тем, как я умываюсь и причесываюсь.
Я никак не могла справиться с расческой. Иногда, когда мне приходилось слишком долго стоять у алтаря, я наматывала волосы на палец, и они спутывались. Отец помог мне их распутать, затем прижал мою голову к своей груди и произнес:
– Мне жаль. Очень жаль.
– Не переживай из-за книги, – сказала я. – Я не очень люблю читать. Мне больше нравится, когда ты рассказываешь о прошлом. Ты давно не рассказывал о железной дороге, о старой школе и о том, как строили церковь.
– Я и так говорил с тобой об этом слишком много, – ответил отец. – Лишь бы не думать о том, что происходит в настоящем.
Он гладил меня по спине, продолжая крепко прижимать мою голову к своей груди. Потом, вдруг оттолкнув меня, обернулся к умывальнику и сказал: