Она пожала плечами.
– Может быть. Ну а я – нет. – Кора расправила плечи. – Итак, – начала она, – возможно, это было в августе. Сначала я сказала, что все случилось в мае, потому что мне было стыдно. Я поехала с ним в первый же вечер, вцепилась в него, как репей. У него была дурь и достаточно денег, чтобы регулярно меня ею снабжать. И мне уже не нужно было заботиться об этом самой. Я сделала это добровольно. Но через несколько недель он захотел, чтобы я спала и с его друзьями.
Кора с горечью рассмеялась.
– И я это сделала. Я делала все, что он от меня требовал. Ему хотелось смотреть на меня, вместе с той девушкой. Не знаю, как ее звали, правда. Но это и не важно. Эту тупую корову он привез с собой. Он не причинял ей вреда. Не бил ее, это точно. Просто мне хотелось, чтобы он это сделал. Он был по уши в нее влюблен и хотел показать ей, какой он крутой парень: может делать со мной все, что вздумается.
– Это тоже было в августе?
Она покачала головой.
– Нет, в октябре.
– А где вы были все это время? Дома вас не было.
Кора снова покачала головой.
– То здесь, то там. В Гамбурге, Бремене, часто ночевала на улице. Иногда он давал мне деньги, чтобы снять комнату. Приходил на выходных, и мы колесили вместе. А один раз отвез меня в тот крутой дом. Это было тем вечером, когда все случилось.
– А что именно случилось?
Рудольф не знал, можно ли ей верить. Кора говорила спокойно и сдержанно, даже с оттенком безысходности в голосе. И все это звучало вполне правдоподобно.
– Я забеременела от него. И он сказал, что, если я буду его слушаться, он приведет хорошего врача, который все исправит. Я немного поплакала, но понимала, что это бесполезно. Поэтому в конце концов уступила.
Кора снова хохотнула; впрочем, это больше напоминало всхлип. Ее затравленный взгляд перебегал по крохотной комнате. Кора несколько раз провела рукой по лбу.
– Знаете, как я себя чувствовала? Лежу я на полу, а они оба на меня взбираются. А эта шлюха сидит с ним на диване и требует, чтобы я сделала это еще раз, с обоими одновременно… – Она издала звук, как будто ее затошнило, и помолчала несколько секунд. – Она говорила: «Не порть нам веселье, сокровище». А потом сказала одному из парней: «Дай ей немного, это расслабляет».
Кора встряхнулась, затем ее взгляд наконец-то остановился на лице Рудольфа. Ее голос снова звучал твердо и сдержанно.
– Они накачали меня под завязку. Я думала, что они решили меня убить, и сопротивлялась. Тогда они стали бить меня – пинать ногами, по голове и в живот. И тут у меня началось кровотечение. Наверное, тогда они испугались и свалили. Все. А меня оставили. Каким-то образом мне удалось выбраться на улицу. И я попала под машину. Единственное, в чем мне тогда повезло: мужчина, который меня сбил, был врачом. Он увидел, что у меня случился выкидыш. Понял, что я под кайфом… Но теперь действительно хватит. Иначе вы, чего доброго, опять спросите, как его звали. Но имени его вы не узнаете.
– Почему же, госпожа Бендер? Ведь этот человек ни в чем не виноват. И, судя по всему, сейчас он – единственный, кто сможет подтвердить ваши слова.
Она снова посмотрела мимо Рудольфа, на стену, и пробормотала:
– Он этого не сделает. Скажет, что никогда меня не видел.
– Почему?
– Потому что он – свинья. Он лапал меня, а я не понимала, что происходит, думала, что он меня осматривает. Один раз я проснулась среди ночи, а он онанировал рядом со мной. А перед этим трогал меня. Хотите еще что-нибудь узнать?
Рудольф увидел, как ее пальцы сжались на маленькой упаковке с платками, как заблестели глаза Коры.
– Он старый похотливый козел, – выдавила она из себя. – Когда он находился в комнате, пахло по́том… Вот что я вам скажу. Если мне еще раз придется взглянуть в лицо этой свинье – а мне придется это сделать, если я назову его имя, – то я заколю его точно так же, как и Франки. И даже если в зале суда будет полно полицейских, никто не сможет мне помешать. А теперь оставьте меня в покое.
Она отвернулась, прижав руку к стене и пряча лицо. Кора плакала. Рудольф впервые видел ее слезы. Он машинально положил руку ей на плечо, испытывая естественную потребность сделать или сказать что-то, что утешило бы ее. Она сбросила его руку и всхлипнула.
– Валите отсюда, а? Вы даже представить себе не можете, что со мной происходит, когда я с вами разговариваю. Все возвращается. Оживает. Я этого не выдержу… А теперь уходите наконец. Исчезните. И оставьте моего отца в покое. Он старик, он болен. Он… Он не сделал мне ничего плохого. Он ведь не виноват, что у него были определенные потребности. Во всем виновата я одна.
Глава девятая