Я побежала обратно в комнату и бросилась на кровать, совсем забыв о том, что хотела в туалет. Пару минут спустя отец вошел следом за мной. Сел рядом, стал гладить по голове. Он вымыл руки – я чувствовала запах мыла.
Отец смотрел на меня так, словно хотел ударить. Но вместо этого заплакал и принялся бормотать:
– Извини меня.
Он ревел, словно трехлетний ребенок, разбивший коленку. Мне это показалось едва ли не более отвратительным, чем остальное. Успокоившись, отец произнес:
– Надеюсь, ты поймешь меня, когда станешь старше. С природой не поспоришь. Что же мне делать? Есть женщины, которым можно за это заплатить. Но для них я всего лишь клиент. Когда я один, я могу хотя бы представлять, что делаю это с женщиной, которая меня любит. Каждому человеку нужно чувствовать, что его любят, даже старику.
– Раньше я тебя очень любила, – отозвалась я и чуть не расплакалась.
Как я и опасалась, мама и Магдалина проснулись от его крика. Утром за завтраком мать странно смотрела на меня, но не поинтересовалась, что произошло. Когда в обед я пришла из школы, Магдалина пристала ко мне с расспросами. Каждый раз, когда мама выходила из кухни, она просила:
– Ну, расскажи же! Что он сделал? Тронул тебя пальцем? Или вставил по-настоящему?
Я покачала головой. Мне не хотелось рассказывать ей о том, что произошло на самом деле. Да в этом и не было нужды. Магдалина прекрасно представляла себе, что я могла увидеть. Она давно уже знала, зачем отец ходит в ванную по ночам.
Он часто стучал в соседнюю дверь и говорил маме, что опять поступит так, как тот тип из Библии, который оросил своим семенем землю. Мол, не мучает ли ее совесть из-за того, что он постоянно вынужден грешить таким образом.
Магдалину это развлекало.
– Он еще довольно бодренький, наш старичок. Однако в этом возрасте многие так себя ведут. Со стариками обычно хуже всего, можешь мне поверить. Особенно если они не могут сделать то, что им хочется. А теперь рассказывай. Ты правда видела, как он это делал?
Я не могла говорить на эту тему. Целыми днями я находилась в подавленном состоянии. А уж по ночам! Несколько дней подряд отец приходил домой очень поздно. Я в это время уже лежала в постели, не в силах уснуть. Иногда я думала, что, возможно, следует сказать ему что-нибудь хорошее. Что я все еще его люблю. Я уже лгала ему, так что еще один раз вряд ли что-либо изменил бы.
Но когда я слышала шаги отца на лестнице, когда он нажимал на дверную ручку, у меня в животе холодело и он становился похожим на камень, из-за чего мне было тяжело дышать. Я не могла произнести ни слова. Делала вид, что сплю, а сама, затаившись, ждала, что будет дальше. Подойдет ли отец ко мне или отправится в ванную.
Мне хотелось, чтобы все было как прежде, чтобы он был просто моим отцом. Внезапно он перестал им быть, превратившись в противного старика, который сам себя удовлетворяет. Мальчишки в школе говорили, что при этом нужно думать о голых бабах. О чем думал отец, я поняла три недели спустя.
Было воскресенье, и мы сидели за столом, когда вдруг он сказал маме:
– Я перенесу свою постель в твою комнату. Ситуация изменилась.
Конечно же, мать не соглашалась. И тогда он заорал на нее:
– Да чего ты возмущаешься? Столько лет прошло! Не думаешь же ты, что меня может возбудить твой сморщенный зад? Не переживай, я предпочитаю сочную плоть. И не хочу, чтобы она каждую ночь была у меня под рукой. Я не желаю быть тем, кто принесет в жертву второго агнца. Если так будет продолжаться и дальше, я за себя не ручаюсь. И не смей говорить мне о Магдалине. Если с ней что-то случится, ты ничего не сможешь сделать, даже если будешь спать рядом.
В тот вечер ему еще раз пришлось переночевать в одной комнате со мной. Мама с Магдалиной легли чуть раньше, чем обычно, и закрылись изнутри. На следующий день отец отнял у мамы ключ и перенес к ней в комнату свое постельное белье.
Магдалина переселилась ко мне. Несколько недель в доме пахло грозой. Затем до мамы наконец дошло, что ее целомудрие в безопасности, а я хорошо справляюсь с новыми обязанностями. Впрочем, поначалу мне было страшно. Я не привыкла к ее странному дыханию. Магдалина смеялась надо мной.
– Я всегда так дышу, просто днем ты не обращала на это внимания.
Через несколько недель я пришла к выводу, что так гораздо лучше. Магдалина тоже наслаждалась переменами. Обычно после ужина я отводила ее наверх. Сестре больше нравилось, когда ей помогала я, а не мама. Нести ее я не могла, да и маме это давно было не под силу. Но если идти очень медленно и крепко поддерживать ее за талию, Магдалина справлялась с лестницей, хоть и делала передышку после каждой ступеньки.