– Он ищет шлюху?
– Нет. Он хочет поговорить с Вильгельмом. Я все ему объясню.
После этих слов на лице и тонких губах Элсбет заиграло что-то вроде улыбки, сопровождаемой задумчивым наклоном головы.
– Господня чаша терпения истощилась, и Он покарал его. Лишил голоса и сил. Бросил на ложе, с которого ему уже не подняться.
Какая большая разница – слушать, что Кора Бендер рассказывает о своей матери, и видеть ее во плоти. Несмотря на теплый летний день, Рудольфу Гровиану стало зябко. Представив себе ребенка, вынужденного изо дня в день слушать этот зловещий тон, он поежился.
– Да ладно тебе, Элсбет, – сказала Грит Адигар, крепко схватила ее за плечи и подтолкнула в кухню. – Сейчас ты сядешь за стол и будешь поступать так, как угодно Богу. А Ему угодны пустые тарелки. Выбрасывать такую чудесную еду – это расточительство. А ты знаешь, что Он думает на этот счет…
Рудольфу Гровиану она сказала:
– Не обращайте на нее внимания. Она и раньше неважно себя чувствовала. Ну а с понедельника ей стало совсем плохо. И если вы спросите, кого Элсбет назвала шлюхой, то я отвечу: она имела в виду не Кору. Речь шла о Маргрет. Элсбет считает шлюхой каждую женщину, которая состоит в отношениях с женатым мужчиной.
С точки зрения Рудольфа эти комментарии были излишними. А в тех случаях, когда ему пытались что-то объяснить, он превращался в слух и пытался понять, чем это вызвано.
Затем они втроем оказались за кухонным столом. На одном из боковых шкафов стояло множество фотографий в рамочках. На каждой из них была Кора Бендер, одна, с сыном, мужем, с ними обоими. Свадебное фото. Моментальный снимок в послеродовой палате. Новый дом. Проследив за его взглядом, Грит Адигар пояснила, снова не дожидаясь, пока ее спросят:
– Маргрет регулярно присылала им фотографии. Это алтарь Вильгельма. Он мог часами сидеть перед ним и рассматривать снимки. Он мечтал, чтобы Кора его навестила. Хотел увидеть внука. Но она ни разу не приехала. И я думаю, он знал, что больше ее не увидит.
«Хорошенькое начало», – подумал Рудольф Гровиан, намереваясь перейти к вопросу, о который постоянно спотыкался. От соседки он узнает об этом быстрее, чем от родителей или тетки.
– Вильгельм Рош насиловал свою дочь?
От возмущения у Грит Адигар чуть глаза не вывалились из орбит.
– Вильгельм? Да вы что! Такое могло прийти в голову только полицейскому. Да он скорее бы сам себя кастрировал! Кора была для него смыслом жизни. Когда она отсюда уехала, это едва его не убило. А когда в понедельник Маргрет…
И она стала рассказывать по порядку. Маргрет Рош побывала здесь два дня назад. Она вовсе не скрылась, желая избежать дальнейших расспросов, а с лучшими намерениями в ночь на понедельник отправилась в Буххольц, чтобы осторожно сообщить брату о случившемся. Но осторожно не получилось. У Вильгельма Роша случился приступ. Он был в тяжелом состоянии. Маргрет поехала с ним в больницу.
В понедельник события развивались стремительно, и Маргрет Рош связывалась с Грит Адигар всего один раз. Она сообщила, что состояние Вильгельма почти безнадежное. И что, возможно, приедет кто-нибудь из полиции, потому что Кора совершила ужасную глупость.
– Она пыталась себя убить? – поинтересовалась Грит Адигар.
– Нет.
От облегчения соседка закрыла лицо руками и пробормотала:
– Слава богу! Я думала, она снова это сделала. Потому что Вильгельм…
Снова! Рудольфу Гровиану показалось, что Грит Адигар очень хорошо информирована. Что она знает гораздо больше, чем женщина, которая почти не общалась с семьей брата. Что она может помочь ему так же, как и родители Коры Бендер. И что она готова рассказать все, что ей известно.
Однако Грит Адигар заговорила не сразу. Сначала она поинтересовалась, что же натворила Кора. Грит говорила так, словно речь шла о вполне безобидных вещах, при этом на губах у нее играла улыбка. Но она быстро застыла.
Рудольф решил быть с ней откровенным и описал ситуацию с помощью пары коротких фраз. Грит Адигар несколько раз судорожно сглотнула. Присутствие духа вернулось к ней только через некоторое время.
– Господи всемогущий!
Элсбет Рош подняла голову, которая до этого момента была опущена над тарелкой. В ее тихом голосе послышались резкие интонации.
– Не поминай имя Его…
– Заткнись, Элсбет! – оборвала ее Грит Адигар. Шумно вдохнула, выдохнула. – Как звали того мужчину?
– Георг Франкенберг.
– Никогда не слышала этого имени.
Рудольф показал ей фотографию, Грит опять покачала головой. Серебристого фольксвагена Golf с боннскими номерами она ни разу не видела.