Сердце в груди предательски сжалось. Что же ей теперь делать? Как жить дальше, зная, что его больше нет?
Слёзы лились из глаз, и в этот момент Палома не смогла сдержать рвущегося из её груди крика.
— Нет, нет, нет, нет, нет. Нет! — больше не было сил сдерживать эмоции. Мозг напрочь отключился, и началась истерика.
Казалось, что после смерти матери Палома больше не сможет испытать такую сильную боль. Но она оказалась неправа. Ту боль, которую сейчас испытывала девушка, нельзя было описать словами. Она ощущала, как каждая клеточка её тела горит в ужасной агонии. Больше ничего не имело значения в этом мире. Ничего не осталось.
Палома бездумно металась в тесном пространстве, будто птица, пытающаяся выбраться из клетки. Её разрывало на части. Эмоций было так много, что она попросту не могла с ними справиться. Всё, чего Палома хотела, чтоб эта боль ушла. Она вспомнила, как после смерти мамы ощущала лишь пустоту. Как бы она хотела вновь испытать это чувство, вместо того водоворота эмоций, что творился у неё внутри. Но это было невозможно.
За последние дни она столько всего пережила. Потеряла всех самых близких и дорогих для неё людей. Осознание этого сводило с ума. Лишало сил.
Спустя несколько часов непрерывной истерики и рыданий, девушка почувствовала долгожданное опустошение. Больше не было сил, не было эмоций. Было только желание умереть. Зачем ей жить на этом свете после того, как она потеряла всё? Её жизнь разрушена. Ради чего ей бороться?
Палома и правда была готова сдаться, вот только в её голове отчётливо прозвучал до боли родной и любимый голос: «Ты заслуживаешь жить, Голубка. Не смей сдаваться».
Да, именно это он бы и сказал.
— Я бы всё отдала, чтобы ты был со мной рядом, — вслух произнесла девушка.
— Вижу я не вовремя, детка, — она услышала голос Джаспера. Он стоял в дверном проёме с подносом в руках и открыто насмехался над ней.
Палома даже не заметила его появления, сидя здесь на полу и предаваясь своему горю.
Давно он тут стоит?
— Иди к чёрту, ублюдок, — зло выплюнула она, поднимаясь на ноги.
— Вижу тебе уже лучше, — он прошёл в середину комнаты и поставил поднос на небольшой табурет. — Поешь.
— Я не голодна, — холодно произнесла Палома, пристально наблюдая за каждым его движением.
— Мне, конечно, всё равно, — безразличным тоном проинформировал он, — но мне велено хорошо за тобой следить. А я привык тщательно выполнять свою работу.
— Велено? — удивилась она. — Кем?
— Скоро ты сама обо всём узнаешь, — парень направился к двери. — А пока поешь и отдохни.
— Вот что ты делал всё это время? — не выдержала Палома. Она до конца не могла осознать, что всё это время он лишь притворялся. — Тщательно выполнял свою работу?
— Не принимай всё близко к сердцу, — ответил Холт. — Я полицейский и это часть моей работы.
— Часть работы?! Серьёзно?! Я была лишь частью твоей работы?
— А как ещё, по-твоему, внедряются в логово преступников?
После этого он ушёл, вновь оставив её одну.
Грёбанный ублюдок! Чёртов грёбанный ублюдок!
Ей хотелось придушить его голыми руками. Девушка внимательно осмотрела содержимое подноса: бургер и кола в стеклянной бутылке.
Серьёзно? Знает же гад, что я терпеть не могу фастфуд.
Как случилось так, что она не заметила его истинную сущность? Джаспер был такой же, как и большинство копов. Жалким и продажным. Просто в отличие от остальных, он хорошо умел носить маску. Так хорошо, что Палома не смогла его разоблачить все эти годы, проведённые вместе.
Её отец и Энтони были правы: она совсем не умеет разбираться в людях.
Энтони. Она так боялась отношений с ним, но вместо этого связала свою жизнь с ещё большим чудовищем. Она просто хотела быть кому-то нужной. Быть любимой.
И она была. Паркер любил Палому. Даже спустя годы он нуждался в ней. Хотел её. А она так и не успела сказать, как сильно любит его. Она даже не простилась с ним. Он умер, думая, что Палома ненавидит его.
Ей просто хотелось быть счастливой. Неужели Палома так много просила?
Сил больше не осталось. Ей хотелось просто сдаться. У Паломы больше ничего не осталось в этом мире. Так для чего ей продолжать бороться? Для чего жить?