— Ну перестань, — сказала женщина, отстраняясь от дочери. — Рано еще радоваться. Вот выйдешь удачно замуж, тогда и спасибо мне говори и целуй, сколько хочешь!
— А маме Игоря и его сестре можно сказать, что я не беременна, а специально так ему написала?
— Да ты что! Ни в коем случае! Они ведь на его стороне — ты им пока что никто.
— А я думала, что они, как женщины, это поймут.
— Какая же ты у меня еще глупенькая, Ленка… жизни не знаешь… Ну, ничего, я позабочусь о тебе — больше всего я хочу, чтобы ты хорошо устроилась в жизни!
— У меня всё будет отлично! Игорь без ума от меня — я ведь красивая!
— Ну, да. Ты у меня действительно красавица. Но только, знаешь, чтобы стать счастливой, одной красоты мало.
***
Москва
Когда до отправления поезда осталось несколько минут, Оля вышла из вагона на перрон. Сергей раздвинул шторки на окне и, глядя через оконное стекло, улыбался и что-то говорил девушке. Несмотря на улыбку, глаза у него были грустные.
Самое важное в жизни всегда случается неожиданно. Любовь — как наваждение. То, что произошло между Олей и Сергеем было сродни помутнению рассудка… Ни он, ни она никогда не испытывала ничего подобного. Конечно, им не хотелось расставаться, но что поделаешь.
Они надеялись, что еще встретятся…
Оля не принадлежала к числу девушек, которые более всего на свете хотят поскорее выйти замуж. На этот счет у нее не было планов.
Ее мама часто повторяла, что замужество для девушки не самое главное — вон сколько разводов сейчас — и что Оле сначала нужно получить хорошее образование.
У Олиной мамы и тети Кати личная жизнь не сложилась, но их это мало волновало. Они говорили всем, что им хорошо живется и одним. Обе женщины знали, что такое семейная жизнь и разочаровались в бывших мужьях. Анну Петровну муж оставил ради другой женщины, а Катерина Петровна выгнала супруга, потому что он, по ее словам, оказался совершенно неприспособленным к жизни, слишком робким и «непробивным».
Оля плохо помнила папу — он ушел, когда ей было три года. С тех пор он не общался ни с ней, ни с мамой, хотя они жили в одном городе, и мама ничего не имели против того, чтобы он время от времени навещал дочку.
Поезд запыхтел, тронулся с места и покатил по рельсам. Окно, за которым был Сергей, исчезло. Громко стучали колеса, унося его вместе с другими пассажирами на юго-запад, за сотни километров от Москвы.
Перрон опустел. Провожающие разошлись, но Оля не торопилась уходить. Купив в киоске журнал мод, она села на лавочку и стала его с рассеянным видом листать. До недавнего времени жизнь казалась ей простой и понятной. Она думала, что знает, чего хочет от жизни, и еще недавно нисколько не сомневалась в правильности выбранного пути. Сначала — операция по устранению близорукости, а потом — поступление в вуз на архитектурный факультет. Архитектура — ее призвание. Всё было понятно и ясно, а теперь? Теперь Олины планы дали трещину, и всё стало непонятно и сложно.
Она не собиралась замуж, по крайней мере, в ближайшие несколько лет. И было бы неплохо остаться после института в Ленинграде. Зачем ей жених, который живет так далеко? И что он будет делать в Ленинграде? У него есть работа и есть дом, а она —обычная лимитчица. Если хорошенько подумать, ей ни к чему эти отношения, но... Недаром говорят, что сердцу не прикажешь. Сидя на лавочке опустевшего перрона, Оля терзалась и мучилась сомнениями. А что, если операция ей не поможет? А что, если она не сможет поступить на следующий год? Что тогда? В сентябре ей исполнится двадцать один — ее бывшие одноклассники давно стали студентами и сейчас оканчивают четвёртые курсы вузов. Спустя год они станут дипломированными специалистами, а она пока даже не абитуриентка. Когда она оставила учебу на математическом факультете, тетя Катя и дядя Леша ругали маму за то, что она позволила ей бросить университет ради призрачной, как они говорили, мечты. Родственники не сомневались в том, что обычной девушке из провинции невозможно поступить на факультет вуза, требующий специальной подготовки, но мама поддержала ее.
Когда она училась на математике, ее зрение продолжало падать, и нужно было снизить нагрузку, чтобы оно стабилизировалось.
Сколько себя помнила, Оле всегда любила рисовать, однако она проучилась в художественной школе только два года, а не четыре. Учёба там впрок ей не пошла — а всё из-за новенькой преподавательницы, которой не понравилась Олины работы акварелью. В начале третьего года обучения она заставила Олю смыть экзаменационную работу до чистого листа, а затем, не дав времени написать новую, поставила двойку. Из-за этого инцидента Оля отказалась ходить на занятия, сказав маме, что, по словам новой преподавательницы, у нее нет таланта к живописи, а рисунок она сможет освоить и самостоятельно, без посторонней помощи.