— Извини, сестричка, но ничем не могу тебе помочь, — подытожил мужчина и спросил, посмотрев на часы: — Как ты собираешься добираться в Москву? На такси? Может, вызвать?
Анна Петровна растерялась, она не ожидала, что ей не предложат переночевать.
— А можно мне остаться у вас до утра? — спросила она, робко посмотрев на брата. — Уже поздно, а ехать в Москву такси — дорого! Я думала завтра уехать, на автобусе или электричке.
Алексей Петрович вздохнул, опустил голову и задумался.
— Ладно, — сказал он, спустя несколько минут, — я поговорю с Тонечкой. Аня, ты только не обижайся на меня! Гости у нас бывают редко, и никто никогда не ночует. Тонечка не любит, когда в доме посторонние!
— Да, да… — тихо пробормотала Анна Петровна, опустив глаза, — я всё понимаю, Леша… Извини, что доставляю тебе столько хлопот… Понимаешь, у меня безвыходная ситуация и обратиться больше не к кому… Неужели у вас совсем нет денег? Я бы потом вернула!
Алексей Петрович снова поморщился.
— Видишь ли, мы на днях вернулись из Венгрии. Мы потратили в последний день всё, что у нас было. Понимаешь, сестричка, — всё, до копейки! Пошли на экскурсию в парк, а там туалет платный — так что пришлось сходить под кустик.
— Как это — туалет платный? — широко открыв глаза, спросила Анна Петровна. — Разве в Венгрии капитализм?
— Нет, социализм! Но у них — так!
Алексей Петрович широко зевнул и встал.
— Я сейчас помою посуду, а потом поговорю с Тонечкой. Попрошу, чтобы она разрешила тебе у нас переночевать.
— Давай, я помогу тебе помыть посуду!
— Нет, нет, что ты! Мы с Тонечкой — страшные чистюли, так что лучше я сам!
Анна Петровна вздохнула — поездка к брату оказалась напрасной, а сестре она так и дозвонилась. Стрелки часов показывали половину седьмого вечера, но Оли не было. Женщина начала волноваться. Где — дочка? Может, с ней что-нибудь случилось?..
Когда стемнело, Анна Петровна вышла из номера и направилась к дежурной, чтобы с ней посоветоваться. Когда она вошла в холл, подъехал лифт. Дверцы раскрылись, и она увидела дочку.
Глава 13
Апрель 1985 года, Москва
Прежде, чем вернуться, Оля долго бродила по парку возле гостиницы и вспоминала Сережу. Хотя он только что уехал, она уже скучала. «Может, переехать поближе к нему?.. — думала она. А, спустя минуту: — Нет, так не годится. Он, конечно, много чего мне наговорил, но ведь слова — это только слова. Не стоит бросать всё с бухты-барахты. Нужно немного подождать. Там будет видно!» Потом она вспомнила свою погибшую подругу Айшу. Десять лет тому назад та приехала в Ленинград вслед за любимым, но оказалось, что он женат. Олю всё больше терзали сомнения насчет будущего.
Войдя в гостиницу, она столкнулась с капитаном милиции Власенко.
— Гуляли? — вежливо спросил он, поздоровавшись. И пристально глядя на девушку, поинтересовался: — А почему вы одна, без мамы?
— Она вчера уехала в гости к родственникам, а я провожала знакомого на вокзал.
— Значит, у вас есть родственники в Москве?
— Нет, в Подмосковье.
— У вас очень красивое кольцо, — заметил капитан. — Я его раньше у вас не видел.
Оля пожала плечами и направилась к лифту.
Поднявшись на пятый этаж, она увидела маму с красными, припухшими от слез глазами. На лице Анны Петровны читалась растерянность.
— Где ты была? — закричала она, подбегая к дочери.
Оля остановилась и опустила глаза, не зная, что ответить. Она чувствовала себя виноватой, однако не собиралась объясняться при посторонних.
— Почему ты молчишь? — тяжело дыша, спросила Анна Петровна. Схватив дочь за руку, она закричала: — Отвечай, откуда у тебя взялось кольцо? Мне рассказали, что ты ночевала в номере не одна! Ах, ты…
Анна Петровна вся раскраснелась, ее голос дрожал от гнева.
— Мама, прекрати, — спокойно сказала Оля, — неудобно, люди кругом! Идем в номер, я тебе там всё объясню.
Олина уверенность подействовала на Анну Петровну, и она замолчала.
Они направилась по длинному коридору, устланному ковровой дорожкой, к своему номеру.
Когда они вошли, Анна Петровна тут же закричала:
— Где ты была? Как это понимать? Ушла куда-то, а мне — думай, что хочешь!
— Мама, перестань! Я давно уже не ребенок! Мне уже двадцать!
— Ты уже не ребенок? Да ты хоть знаешь, как я волновалась за тебя? Я места себе не находила, хотела даже в милицию обращаться! Ты почему не оставила мне записку, если ушла? Неужели это настолько трудно?
— Извини, я торопилась и забыла.