— Разбаловала ты ее, Аня, разбаловала, — сказал Алексей Петрович, намазывая на хлеб с маслом черную икру. — На твоем месте я бы задал ей хорошей трепки. Если она окончила школу с золотой медалью, так что, по-твоему, она лучше других? Что она о себе там возомнила?! Вас, баб, нужно держать в кулаке, а не то вы наломаете дров… Почему ты почти ничего не ешь, Анечка? Не стесняйся — угощайся: вот икра красная, а вот черная! Когда ты в последний раз ела такое, как у нас? Мы покупаем всё очень дешево в спецмагазинах, ты же знаешь, что у нас с Тонечкой связи... Продукты в спецмагазинах отличные, не то, что в обычных. Ты обратила внимание на грибы?... Они такие крохотные! Знаешь, сестра, откуда они?
— Нет.
— Из тайги! Старушки ходят по тайге и собирают самые маленькие для тех, кто в Кремле, ну и нам, с Тонечкой кое-что перепадает…
Алексею Петровичу в жизни повезло — благодаря жене, он породнился с влиятельным человеком — замминистром культуры СССР, и, после сокращения из армии в 1956-м, получил хорошую должность на Чеховском полиграфическом комбинате, считавшемся крупнейшим в Европе.
Сестры Алексея Петровича уважали его и смотрели ему в рот, но он с ними редко общался. Когда они приглашали его приехать в гости, он всегда отвечал, что постоянно занят. Работал он много, а отпуска проводил с женой за границей, потому так хотелось Тонечке. Что касается Антонины, то она свысока относилась к родственникам мужа и никогда не приглашала их в гости. Лишь одно обстоятельство омрачало жизнь Алексея Петровича и его жены — у них не могло быть своих детей.
Засидевшиеся за столом хозяева и гостья спохватились лишь, когда стрелки часов показали без четверти три. Анна Петровна спешно попрощалась с родственниками и поехала на вокзал, надеясь успеть на ближайшую электричку.
Анна Петровна вернулась из поездки в Чехов расстроенной. Она не смогла занять у брата денег и его слова вселили в ее сердце сомнения по поводу благоприятного исхода операций. «А что, если со временем что-нибудь пойдет не так?» — думала женщина, ворочаясь в кровати.
Сон не шел, и она стала вспоминать, как познакомились с Зарой. Произошло это в тот же день, когда Анна Петровна вернулась из Чехова.
Поднявшись на пятый этаж, она остановилась у двери своего номера и вставила ключ в замочную скважину, но повернуть его не успела, так как дверь соседнего номера распахнулась, и из него выплыла яркая и шумная женщина. Она была довольно молодой, в красном махровом халате и с восточной внешностью. Судя по всему, соседка собиралась идти в душ, однако, увидев Анну Петровну, на секунду замерла, а затем подскочила к ней. Схватив ее за руку, цыганка быстро что-то затараторила, осыпая Анну Петровну комплиментами. Тв поняла, что ее зовут Зара, и что она предлагает купить у нее импортную косметику или духи, или что-нибудь еще. И хотя Анна Петровна вежливо отказалась, цыганка от нее не отставала.
— Давай зайдешь к нам, — быстро говорила она, глядя на женщину гипнотическим взглядом огромных черных глаз, — посмотришь товар! У меня всё отличного качества, импортное. Уверяю — тебе понравится, и ты обязательно купишь что-нибудь себе или дочке! Ты такого хорошего товара, как у меня, нигде больше не найдешь!
— Это ни к чему, — с грустью ответила Анна Петровна, вспомнив о том, что ей не помешала бы бледно-розовая перламутровая губная помада, — у меня денег не осталось! Вот, ломаю голову, у кого бы занять…
Зара прищурилась и спросила:
— Может, я смогу тебе помочь? У тебя что-нибудь найдется на продажу?
— Нет, ничего такого у меня нет, — ответила Анна Петровна. — Я простая женщина, живу в маленьком городе, и у нас в магазинах почти всегда пустые полки. Когда я приехала в Москву — у меня просто глаза разбежались. Я кое-что купила и поэтому осталась без денег.
Глаза цыганки радостно вспыхнули.
— А что ты, купила, дорогая? Я видела, как ты несла коробки и большой сверток. Может быть, я куплю у тебя что-нибудь!
Анна Петровна махнула рукой:
— Ничего особенного я не купила — вельветовый плащ дочке, бокалы да фужеры. Послушайте, может, вы купите у меня бокалы и фужеры, а то их в магазине назад не принимают? Они красивые, импортные и довольно дорогие.
— Нет, бокалы и фужеры я у тебя не возьму — мне везти далеко. Они могут разбиться в дороге, а вот вельветовый плащ посмотреть могу. Где говоришь, ты его купила?
— К сожалению, плаща у меня уже нет… Цвет дочке не понравился, вот я и вернула его назад, — соврала Анна Петровна, сгорая от стыда, — а вот бокалы и фужеры у меня остались, так что...