— Ты, наверное, немодный плащ дочке купила, раз он ей не понравился, — заметила Зара. — Молодежь нынче переборчивая, ей всё импортное подавай, на отечественное никто даже смотреть даже не хочет. Послушай, красавица, а, может, у нее найдется что-нибудь на продажу? Я видела, сапоги у нее красивые, мне бы они подошли. Они что, итальянские, да?
—Итальянские?! Я думала, что у нее наши, обычные. Даже отругала ее, что она купила себе красного цвета. Красные сапоги, по-моему, как-то слишком!
— Что сапоги красные — это ничего, главное, что они итальянские. А кроме сапог, у твоей дочки есть еще импортные вещи?
— Не знаю. Я в этом не особенно разбираюсь.
— Так может, зайдем к тебе и посмотрим ее гардероб?
— Оли сейчас нет. Думаю, что ей это не понравится.
— Послушай, тебе деньги нужны или нет?
— Нужны, Зара, нужны! Еще как нужны!
— Тогда — идем и показывай!
Анна Петровна открыла дверь и пригласила Зару войти.
Раздевшись, Анна Петровна стала доставать из шкафа вещи дочери и раскладывать на кровати. Цыганка внимательно их рассматривала, выворачивала наизнанку и с видимым разочарованием цокала языком.
— Всё — ношеное уже, — подвела она итог, закончив осмотр. — Могу купить у тебя вот это платье, — она указала на шерстяное платье изумрудного цвета с плиссированными юбкой и таким же съемным воротником.
— А сколько дадите за него? — поинтересовалась Анна Петровна.
— Сорок рублей.
— Сколько?! Сорок?!
— Ты сама слышала. Платье несколько раз надевали, и под мышками остались следы. Сразу видно, что вещь уже не новая. Вот, смотри!
Зара вывернула платье наизнанку и указала Анне Петровне на швы под лифом. Те немного отличались по цвету от остальных. Цыганка стала приговаривать: «Продай его мне за сорок рублей! Хоть всю Москву обойди — тебе за него всё равно никто больше не даст! Соглашайся, а не то уйду!»
— Я хочу получить хотя бы пятьдесят рублей, — нерешительно попросила Анна Петровна. — Сорок рублей меня не устраивают.
— Как хочешь, — ответила цыганка. — Тогда я ухожу. Если ты всё-таки согласишься продать его за сорок рублей, — приходи! Я пробуду сегодня в гостинице до семи часов вечера, а потом уеду по делам.
— Но вы же вернетесь?!
— Да, завтра. Вот только не знаю когда!
— Хорошо! Когда придет дочка, я поговорю с ней. Если она согласится на сорок рублей, я приду. Платье-то не мое, и нужно будет сказать ей!
К тому времени, как появилась Оля, всё еще расстроенная встречей с родственниками, Анна Петровна забыла про уговор с цыганкой и вспомнила о нем только на следующий день, ближе к вечеру.
А в понедельник утром оказалось, что у Оли ангина. Анна Петровна сходила в аптеку и стала лечить доь. Вспомнив, наконец, о предложении Зары купить Олино платье за сорок рублей, Анна Петровна, не посоветовавшись с дочерью, положила его в пакет и пошла к цыганке.
После долгой торговли женщины сошлись на сорока пяти рублях. Когда же Анна Петровна уже собиралась уходить, в дверь номера постучали.
— Кто там? — спросила цыганка, побледнев и заметно встревожившись.
— Милиция! — послышалось из коридора. — Немедленно открывайте!
— Сейчас! — ответила Зара и заметалась по номеру.
Анна Петровна растерянно смотрела то на цыганку, то на дверь.
— Скажешь, что пришла ко мне погадать, — пробормотала цыганка, бросив на стол колоду карт и с трудом заталкивая огромную дорожную сумку под кровать.
— Вы долго там? — спросили из-за двери. — Немедленно открывайте!
— Сейчас, сейчас! — крикнула цыганка, поворачивая ключ в замке.
В комнату вошли люди в форме и штатском.
— У нас санкция на обыск, — произнес раскатистый мужской голос. — Товарищи понятые, пожалуйста, пройдите!
Цыганка, утратив веселость и бойкость, испуганно смотрела на незваных «гостей».
Анна Петровна присела на кровать. Скрестив на груди руки, она, молча, наблюдала за происходящим. Полученные за платье деньги она, на всякий случай, спрятала себе в лифчик.
Один из милиционеров спросил, кто она такая, и Анна Петровна ответила, что живет в соседнем номере, а сюда зашла, чтобы узнать, нет ли у Зары жаропонижающего и погадать.
Милиционеры начали осматривать номер. Они открывали многочисленные дорожные сумки и баулы, которые доставали из шкафа и из-под кроватей и заносили себе в список найденные в них вещи.
— Набор польских теней… десять штук. Тушь для ресниц французская… шестнадцать штук… Губная помада польская… шесть штук. Босоножки чехословацкие… светло-коричневые, кожаные… три пары. Платье импортное, шерстяное, зеленого цвета… одно…