— Что вы здесь делаете? — услышала Анна Петровна мужской голос рядом.
Она подняла голову и увидела капитана Власенко. Тот был в сером двубортном костюме и ослепительно белой рубашке с темно-серым галстуком.
— Зашла за лекарством для дочери и погадать, — ответила она, не в силах оторвать взгляда от платья дочери, которое держал один из оперов, и пояснила: — У меня дочка сегодня утром заболела. У нее поднялась высокая температура, и я волнуюсь за нее.
Капитан проследил за взглядом Анны Петровны и с иронией спросил:
— И вы решили зайти сюда, захватив платье вашей дочери, вместо того, чтобы идти в аптеку?
— Какое платье? — с наигранным удивлением воскликнула женщина. — Что вы имеете в виду, товарищ капитан?
— Идемте со мной, — тихо произнес мужчина, — если не хотите неприятностей.
— Зачем? Разве я в чем-то виновата? Я зашла сюда, чтобы…
— Ваша знакомая подозревается в спекуляции валютными ценностями, и вы —соучастница…
— Что? — испуганно воскликнула Зара. — Какая еще спекуляция валютными ценностями? Я приехала в Москву скупиться, у меня на родине много родственников! Где тут у меня валюта? Нету у меня валюты, нету!
Один из мужчин в форме сказал:
— Товарищи понятые, подойдите, пожалуйста, сюда!
И вынул из очередной сумки сверток, завернутый в газету, а затем развернул. Внутри свертка оказалась толстая пачка долларов.
Зара ахнула, широко раскрыла глаза и запричитала:
— Не мое это, не мое, добрые люди! Валюту мне подбросили!
— Идемте со мной, — повторил капитан Власенко, глядя на Анну Петровну. — Иначе я не смогу вам помочь, — но женщина впала в ступор и осталась сидеть на месте.
Капитан направился к двери. На пороге он обернулся и вопросительно посмотрел на Анну Петровну. Та вскочила, подбежала к нему и нехотя побрела следом.
Спустившись этажом ниже, они оказалась в небольшой комнате, где стояли письменный стол, несколько стульев, круглая напольная вешалка и большой металлический сейф.
Указав на один из стульев, капитан сказал:
— Садитесь, гражданка Мещерская.
Он подошел к окну, резким движением задернул штору, сел за стол и включил настольную лампу, направив ее свет в лицо женщине. Анна Петровна прикрыла рукой глаза и заерзала на стуле. Капитан молчал. Женщина села так, чтобы свет не бил ей в глаза, и вздохнула. Мужчина, по-прежнему, молчал.
В душной, жарко натопленной комнате, было тихо.
У Анны Петровны тревожно екало сердце. Женщина не сомневалась, что ничего хорошего ей встреча с капитаном милиции не сулит, однако не понимала, что именно ему нужно. Она не чувствовала себя в чем-то виноватой. Ну, подумаешь, продала она платье дочери… Так ведь за сущие копейки… Какая же тут спекуляция?
«Ничего он не сможет доказать, — думала она, — у меня не то что валюты, а даже сотни рублей нет, так что главное сейчас не попасться на его удочку…»
— Вы ничего не хотите мне сказать? — наконец, спросил капитан.
Анна Петровна подняла голову и посмотрела на него.
— Нет, — уверенно ответила она. — Я ни в чем не виновата, и не понимаю, зачем я вам понадобилась.
— Ладно. Значит, вы готовы ответить по закону за спекуляцию?
— Что? За какую еще спекуляцию? Я зашла в соседний номер за таблетками для дочери и погадать. Вот и всё!
— Как вижу, вы меня не понимаете.
— Мне нечего добавить.
— А если я скажу, что речь идет о соучастии вашей дочери в преступлении?
— В каком еще преступлении?
— В убийстве ее подруги Айши Алиевой.
Глава 15
Апрель 1985 года, Москва
— Что?! —воскликнула Анна Петровна, с удивлением глядя на капитана милиции. Тот достал пачку сигарет и с невозмутимым видом спросил:
— Вы не возражаете, если я закурю?
— Нет. Но… но что вы имеете в виду? Я не совсем поняла вас…
— А что здесь понимать — у вас с дочерью серьезные финансовые проблемы, а ее подруга носила на себе целое состояние. У Айши Алиевой были дорогостоящие ювелирные украшения, и после ее убийства они исчезли.
— Вы хотите сказать, что моя дочь причастна к гибели подруги?
— Она, как и другие, тоже под подозрением.
— Нет, Оля ни при чем! Если бы вы хорошо знали ее, то не думали бы так, товарищ капитан! Когда мы приехали в Москву, то даже не знали, в какой гостинице остановимся, да и знакомых у нас в Москве нет. То, что она встретила здесь свою ленинградскую подругу — чистая случайность!
— Возможно. Однако они встретились, а у вашей дочери появился приятель.